Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 43 – Тимур Суворкин

– Что? След был?

– Что, не рассказал Василий Львович? – Начальник охраны вдруг сипло рассмеялся. – Естественно, шеф наш об этом и на исповеди б умолчал. Он же у нас детективы любит, все в газетах о расследованиях читает, все говорит, что сыщиком бы стал, если б капиталец не имел. Да только как мы уже в кабинет пришли, след-то он и затоптал, пока на лестницу выходил, чтоб улики искать.

Я устало покачал головой:

– Вы хоть как след выглядел, помните?

Хорь развел руками:

– Куда там, я ж от двери его заметил.

– Сумасшедший дом, – наконец подвел я итог всему происходящему.

Еще немного расспросив охрану, я, абсолютно разочарованный услышанным, велел им разойтись.

За окном просторного кабинета управляющего горела огнями прожекторов дымная ночь. Сидя за столом, полным смятых лотерейных билетов и газет, мы пили чай с розой, прикусывая его фабричными помадками.

– Значит, Виктор, мне нужно приказать Стимофею Петровичу утром отправиться с вами в котельную?

– Да, мне требуется осмотреть место, где действовал саботажник. Нужно изучить котел. Кстати, я верно помню, что он не был застрахован?

– Увы. Мы озаботились страховкой только после того, как паропровод рванул. До этого все экономили. Ну и в результате на такие деньжищи влетели… Ладно, не будем о грустном, давайте лучше еще по чашечке чаю одолеем.

Мы продолжили чаепитие, и я пригляделся к столу.

– А вы работу, я вижу, ищете новую?

Управляющий замер, его глаза забегали.

– Как вы догадались?

Я лишь указал на газеты с объявлениями и стопку незапечатанных конвертов с торчащими из них письмами.

– В таких газетах можно искать три вещи: работу, комнаты или брак. Если бы вы искали брака, то почему в конвертах только письма и не видно пластин обскуры с вашими портретами. Комнаты… Их снимают лично, без долгой переписки. Так что вы увольняетесь, выходит?

– Не увольняюсь. Просто ищу работу. А что делать? Фабрика заложена и перезаложена!

Я поднял бровь. Это было для меня новостью.

– Но я думал, что дела Василия Львовича идут хорошо. Конфеты у него прекрасные.

– Скажешь чего, конфеты. Основную прибыль фабрике всегда давали не конфеты и помадки, а производство сахара. На торговле сахаром такие деньги крутятся, вам и представить страшно. Но с каждым годом мы сдаем позиции. Производство ничем не отличается от того, что было при деде Василия Львовича. Другие заводы осваивают сахар-песок, прессованный рафинад, а мы как лили сахарные головы, так и льем.

– Но позвольте, если завод терпит убытки, почему вы не улучшаете производство?

– А какие на это деньги надо, вы не думали? У нас что? Свеклу нарезали, сок выпустили, в чанах выпарили до густоты его, да оставили сироп по формам стекать, все, готова сахарная голова. Из всей высокой технологии только печь известняковая во дворе, чтобы негашеной известью и углекислым газом от примесей сок очищать, и то только из-за того, что уж без этой печи совсем никак было.

А нам сатураторы хорошие нужны, вакуум-аппараты, центрифуги, чаны, где сироп варят, надо менять на нормальные паровые котлы, конвейер запустить. Очистку воды сделать, паропроводы поменять. Да что паропроводы, крыша в цеху течет, полы прогнили, даже на это деньги не выдают. Да еще и станки купить не получается.

– Почему?