Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 55 – Тимур Суворкин

Тронув мои волосы, девушка неуверенно улыбнулась, протягивая ее мне. Я попытался встать, но она удержала меня неожиданно крепко, требовательно протягивая подарок. Грустно улыбнувшись, я убрал расческу в карман мундира, и Лиза вдруг прижалась ко мне, обнимая. Я с дрожью почувствовал, как мало она весит.

Я уже собирался снова заговорить с ней, но стоило отпустить ее, как глаза девушки вновь потухли. Больше не видя меня, она вернулась к бумажкам на полу.

Из палаты Рассветовой я вышел мрачным донельзя.

– Кроме нас кто-то к ней приходил? Есть журнал посещений? – спросил я ждущего сторожа.

– Да кому он нужон? Посещения мы в здании, где благородных держат, пишем. А тут зачем? Много к ней кого таскалось, всех не упомнишь. Работяги все как один… А, да, сестра к ней еще ходит, еду приносит. Как на фабрике выходной, она всегда тут. Баба хорошая, ладная. Веркой звать, а фамилию не помню, она у нее другая, баба-то замужняя.

– Мокротова, – сказал я, только сейчас осознав, насколько чертами лица Лиза была похожа на вечно заплаканную жену ветеринара.

Ариадна шагнула к выходу, а я задержался на минуту, протягивая сторожу пять рублевых монет.

– Купите цветной бумаги и еды. И позаботьтесь о ней. Я буду проверять.

Сторож задумчиво взвесил монеты и со вздохом отдал мне две.

– Три рубля возьму, ваше благородие. Пять пропью.

– Итак, что мы имеем, – задумчиво проговорил я, отправляя локомобиль прочь от лечебницы. – Вера Мокротова наверняка винит Кошкина в том, что случилось с ее сестрой.

– Но имеются ли против нее улики? Тем более что, проанализировав дело, я точно могу сказать, что ее компетенции не хватит для диверсий.

– Я тоже думаю, что простая упаковщица конфет не выведет из строя такую вещь, как жаротрубный котел. Да и паропровод – пусть железо трубы было старым и горячим, но его могла бы взять не всякая кислота.

– Этот факт, кстати, позволяет нам исключить из подозреваемых огромную массу фабричных рабочих.

– Что, конечно, огромный плюс для нас. Однако вопрос у меня к Мокротовой все же есть.

В этот момент из клубов дыма наконец появилось здание сыскного отделения, и я дернул рычаг, направляя локомобиль в гараж. Чувствуя, как расследование подходит к концу, я спешно переоделся в рабочую одежду и направился на фабрику.

С Верой Мокротовой мне удалось встретиться один на один, когда она забежала в пустую каморку, чтобы взять приготовленный обед.

– Я знаю, что произошло с Лизой. Приношу соболезнования.

Вера обернулась, бесконечно устало смотря на меня.

– Если вам нужно чем-то помочь…

Девушка лишь покачала головой.

– Справимся сами.

– Ответьте лишь на один вопрос. Почему вы здесь еще работаете после этого? Вы тоже на годовом контракте и не можете уволиться?

Она кивнула и заплакала, а затем, не дав мне ничего сказать, выбежала прочь. Я остался один. Нет, точно не Вера. Не тот характер. Тогда кто? Лакрицина? Маловероятно, она Рассветову ненавидела. А если муж Веры? Я вздрогнул, поняв, что не знаю, какие у фабричного ветеринара были отношения с ее сестрой. В тот же момент в голове вспыхнул образ листка на флакончике с ядом. Аккуратно нарисованный кошачий череп. Вскочив, я кинулся к грубо сколоченному столу ветеринара, принявшись перерывать учебные пособия. Наконец в руках учебник по анатомии домашних животных. Я спешно пролистал страницы: лошади, собаки. Кошки. Череп насмешливо смотрел на меня с листа учебника. Абсолютно такой же, не отличающийся даже черточкой от того, что был на подброшенном Кошкину рисунке. За моей спиной раздались шаги.