Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 71 – Тимур Суворкин

Невидяще оглядев людей перед собой, он потряс головой и наконец шагнул в нашу сторону.

– Виктор? Вы тоже здесь? Я почему-то ожидал.

– Я… – Я оглянулся на замершую рядом Ариадну. – Мне так спокойнее.

Возникла пауза. Граф смотрел на меня бесконечно устало и, кажется, немного сочувственно.

– Виктор… Вы слишком привязываетесь к вещам. Когда-нибудь это вас и погубит.

– Она не вещь. И она спасла меня. На пожаре. Рискуя собственной жизнью.

Мороков кисло улыбнулся и покачал головой. Затем раздраженно махнул рукой техникам. Люди принялись спешно покидать помещение. В зале остались лишь мы и охранники графа.

– Спасала, рискуя жизнью? – Мороков шагнул к Ариадне. Тонкая рука в белой перчатке резко взяла ее за подбородок, и граф заглянул в глаза механизма. – Вам уже не двадцать лет, Виктор. Хватит. Ариадна, поверьте, никогда бы не стала рисковать ради вас своей «жизнью». Верно, Ариадна? Во-первых, она не живая, а во-вторых, она вытащила вас, потому что ей так велели алгоритмы. А алгоритмы эти закладывал профессор инженерной коллегии Вальтер Стим и его команда. Которые подчиняются лично мне. И уж если вы сейчас кого и должны благодарить за то, что дышите, так только меня. И вот еще: что касается ее, как вы выразились, «жизни». Я вам так скажу: не обманывайтесь; если бы цех уже рушился и пожар был той степени, что действительно угрожал сохранности ее механизмов, то вы бы остались гореть там. Потому что эта модель стоит очень больших денег. И она запрограммирована выбирать собственную целостность, а не рисковать собой зря. Тем более уж ради человека в десятом классе табели о рангах. Так, Ариадна?

Сыскной механизм ответил на это сдержанным кивком.

Я отвернулся от Морокова, но тот продолжил:

– И не обижайтесь. Я говорю это для вашей же пользы. Чтобы у вас не было иллюзий. И чтобы вы не наделали ошибок. Ариадна хоть и стоит сто сорок четыре тысячи золотых рублей, но в случае чего новый сыскной механизм я всегда вам выдам. А вот второго полицейского, вызвавшего интерес в Летнем дворце, у меня среди друзей нет. Так что не наделайте глупостей в будущем. Из-за машины. Всегда думайте сперва о себе. Я вас прошу.

Граф выдохнул и вдруг посмотрел на меня почти что взглядом обычного человека.

– Просто… Вчера у меня стало на одного полезного человека меньше. И я бы не хотел, чтобы это повторялось.

Граф сделал упор на слове «полезный», но мне показалось, что за этой сухостью скрывается фальшь.

– Это был кто-то близкий?

– У меня нет близких людей. К счастью.

Мы помолчали. Охранник поставил рядом с нами раскладной столик. Я, как и граф, принял окованную серебром чашку. Аккуратно отпил. Кофе немного горчил.

Только сейчас я понял, насколько же всесильный граф одинок, раз вынужден был делиться этим со мной. Впрочем, гул моторов за окном отвлек меня от этих мыслей. Потемнело. Из дыма, клубящегося далеко под нами, выплыл жандармский дирижабль. Рубя воздух десятками винтов, машина шла по лучу причального прожектора коллегии.

С треском и грохотом ожили механизмы, раскладывающие стыковочную мачту, вытянулись тросы, загудели машины, и воздушный корабль замер, завершая швартовку. Стукнул трап, и одетые в броню жандармы повели в здание закованных заключенных. Их было семеро. Окровавленных, перепуганно косящихся на нас солдат. По темно-зеленым мундирам зенитных артиллеристов было несложно понять, что перед нами бывшие бунтовщики.