Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 89 – Тимур Суворкин

– От этого все еще нет лечения?

– Если бы было, я бы тут не сидел с начала лета.

– Извините, что прерываю. – Ариадна бесцеремонно сняла портрет доктора Луччевской, осмотрела стену, ничего не нашла на всюду одинаковых, довольно чистых зеленых обоях и повесила назад. – Мы пришли за другим. У вас было очень много раненых во время бунта, нам нужно опросить врачей. Всех врачей госпиталя. И получить список врачей и фельдшеров в городе и за его пределами. Мы должны узнать, не поступал ли человек с травмой ноги, нанесенной топором. Травма должна быть очень серьезной. Он вряд ли мог обойтись без помощи медика.

Чистяков-Скоблинский помолчал, что-то припоминая.

– Определенно таких в эти дни не было. У меня прекрасная память. В связи с тем, что некоторые горожане присоединились к бунту, мы регистрируем абсолютно все травмы. И все частные врачи, все фельдшеры направляют нам свои отчеты. Так что убийца, скорее всего, отлеживается где-то со своей раной.

– Мы не говорили про убийцу.

– А я не говорил про свою дедукцию. Все мы что-то недоговариваем. – Чистяков-Скоблинский посмотрел на портрет доктора и вздохнул.

– Были ли у нее враги?

– А у кого из нас их не было? Они с Толстобрюковым конфликтовали. Света сожгла его зерно плесневое, мешала бизнесу. Еще Аида Череп-Овецкая у нее в кабинете скандалы устраивала. Они втроем – Света, Аида и Грозов – витальный бальзам разрабатывали, но Света не все исследования по нему показывала. Говорила, что не готова доверить. А еще Владыко Лазуриил ее проклял, за то, что она летом запрещала службы церковные. Кругом у нее одни враги были.

– Где хранились исследования по витальным бальзамам, здесь или у Луччевской дома?

– У нее, конечно. Света над бальзамом в домашней лаборатории работала.

Мы уже вышли на крыльцо, когда нас вдруг окликнули.

В дверях показалась невысокая хрупкая девушка в строгой одежде и прорезиненной пелерине, какую обычно носят медсестры. Респиратор и тщательно завязанный накрахмаленный платок почти полностью скрывали лицо незнакомки. Видеть я мог лишь ее большие и очень любознательные голубые глаза.

Нерешительно оглянувшись на двух военфельдшеров, покуривающих возле перил, медсестра чуть поколебалась, но затем стащила свою защитную маску.

Лицо молодой девушки оказалось очень и очень милым. Испортить его не мог ни грубый холщовый платок, ни алые полоски, оставленные весь день давившим на лицо респиратором.

Втянув зимний воздух полной грудью, девушка блаженно покачала головой и улыбнулась нам. Выглянуло солнце. Выбившиеся из-под платка пряди волос засияли золотом.

Стряхнув с плеч серую пыль, какая всегда остается после окуривания дезпатронами, девушка стянула перчатки и протянула тонкую руку сперва мне, а затем с некоторой настороженностью Ариадне.

– Очень рада с вами познакомиться, меня Маша зовут. Я Владыки племянница. Как вас дядя мой встретил в монастыре, не слишком строго? На него иногда находит. Но он человек-то хороший. Просто со всех он спрашивает так же, как и с себя. Но если встречал строго, вы скажите, я его наругаю.

Маша улыбнулась так мило, что я сразу забыл обо всем произошедшем у световеров.

– Я собственно… Я о вашем разговоре с Чистяковым. Он забыл вам сказать кое-что.

– Вы подслушивали разговор?