Онлайн книга «Ариадна Стим. Механический гений сыска»
|
– От дома? Интересно, с ней такое часто бывает? – Что вы, никогда. – Дальше кто-то приходил вечером? Тут же окно на ворота выходит. Так что, никого не видели? Жаль. – Виктор, зато я видела, – подала голос Ариадна. – В глубине сада доктора есть еще одна калитка. Запирающаяся на ключ. Я кивнул, вспоминая неприметный проем в дальней стене ограды. – Может, вечером вы слышали какой-то шум из дома? – Дык стар стал. Я и вас плохо слышу сейчас. А вы о доме. – Хорошо… А что вы делали, когда сюда ворвались солдаты? На глазах дворника внезапно появились слезы. – Дык Светланушку защищать побежал, что ж еще? Дворник замолчал было, но поняв, что мы ждем подробности, принялся рассказывать. – В девятом часу ночи помолился… – Дворник сбился, но затем с трудом продолжил. – За себя, за государыню, за Светланушку-благодетельницу… А потом ногу отщелкнул и спать лег. А я сплю, ваше высокоблагородие, крепко, ну есть грех, ну виноват я! Я виноват во всем! Когда проснулся, уже возле ворот палили. А я дурак! Я не вскочил сразу, я одеяло натянул, думал, опять мне штурм наших батарей снится. Дворник покосился сперва на Ариадну, затем на свою ногу. – Мне постоянно эти сны снятся. У вас-то, ваше высокоблагородие, машинка-то как игрушечка милая. А там, когда десант Коалиции высаживался, там с церковь высотой машины были, по форме как будка собачья, да при пушках, с Сатанаила размером каждая… – Мы чуть отвлеклись. После стрельбы что было? – Пока понял, что все взаправду, пока вскочил, пока ногу пристегивал, пока сундук отпирал, где винтовка моя лежит, бунтовщиков уж полон двор был. Я только и успел затвор передернуть да крикнуть на них. – А они что? – А что они? Ловкие как черти. Один отвлек, а второй винтовку за ствол схватил да и выдернул. А я старый совсем. Я им и сделать ничего не могу. Дали по голове прикладом, я только к утру в себя и пришел. А они Светушку в это время… На глазах дворника вновь появились слезы. Подойдя к кухонному столу, я запалил спиртовку и заварил старику ромашкового чая. Снова зазвенела посуда: порывшаяся в шкафах Ариадна плеснула туда хорошо выдержанного оболоцкого свекольного вина. Пригубив напиток, старик чуть пришел в себя и, отставив чашку, снова был готов отвечать на вопросы. Впрочем, узнали мы немного. Иных слуг Светлана Луччевская в доме не держала, ограничиваясь лишь приходившей прачкой. Гостей доктор принимала, но в целом жила одиноко. Близка же Светлана была мало с кем, за исключением Аиды Череп-Овецкой и Грозова. С ними она работала над созданием витальных бальзамов. Кроме этого, близка она была и с майором медицинской службы Чистяковым-Скоблинским, который, как мне показалось со слов дворника, заходил сюда явно не только по служебным обязанностям и даже имел собственный ключ от черного хода. Узнав все, мы отправились в дом. Старик было полез за ключами, но затем, грустно вздохнув, пошел на крыльцо, к выбитой, изрубленной тесаками парадной двери. На первом этаже расположилась лаборатория. Приборы, пробирки, склянки: стеклянный лес, полностью занявший все свободное пространство. Чугунная лестница. Три комнаты на втором этаже, просторные и светлые. Я принялся осматриваться. Большая гостиная с обитыми парчовой тканью стенами. Напротив стола, на самом видном месте, светился золотом мундира портрет Серафима Морокова. Вокруг него, оправленные в дорогие рамы, еще несколько мастерских фабричных гравюр с изображениями графа. И уже вокруг, оттесненные ими, висят множество маленьких, но чудно сделанных акварелей. В основном птицы, очень много летящих в высоком небе птиц. Я подошел ближе – так и есть, подпись Луччевской в углу листов. Я еще раз осмотрел комнату. Вдоль окон много цветов. Ощущение обжитости и того самого житейского уюта, который умеют устраивать только женщины. Уюта, который совсем не сочетался с едва уловимым ржавым запахом крови. Мы прошли дальше. Столовая с розовыми обоями и легкими, почти невесомыми кремовыми занавесками. Белоснежная скатерть. Светло-медовый наборный паркет. Кровь. Очень много крови. |