Книга Проклятие дома Грезецких, страница 105 – Тимур Суворкин

Мороков кивнул:

– Если наладить производство и не жалеть денег, можно машин четыреста в месяц делать.

Григорий Евклидович вздохнул.

– Работа будет грубая, но нам хватит и этого. От вас нужно лишь одобрение. Это шанс.

Императрица отвернулась.

– Я хочу жить. Но не в том мире, что появится после постройки этих машин. Нет.

Над столом повисло молчание. Больше всего мне хотелось спросить, о каких машинах идет речь, но не по рангу, совсем не по рангу мне было здесь задавать вопросы. Впрочем, за меня об этом спросил один из сановников, но ответа он не получил.

Молчание продолжалось. Белоруков нарушил его первым:

– А ваши подданные? Они захотят жить в мире, полностью подчиненном Промышленному совету? Вы знаете, что люди Голодова творят в империи. И только вы хоть немного можете ограничить их аппетиты. Вы подумали о своих подданных? Их сто миллионов. Я предлагаю лишь использовать несколько тысяч преступников. И все.

– Это будет сперва несколько тысяч. А что потом? Если начнется война? Если начнется революция? – Императрица посмотрела на Бес-Стужева, а затем снова обернулась к шефу жандармов. – Мы что, остановимся? Сколько тысяч машин мы создадим потом, чтобы защитить нашу империю? Пятьдесят? Сто? Миллион? Нет, это дорога в один конец. Я запрещаю. Я не имею права. Мы не имеем права. – Императрица постаралась сказать это твердо, но ее голос дрогнул.

Григорий Евклидович наклонился к ее уху и что-то прошептал. Придворный кибернетик и императрица обменялись долгими взглядами, и девушка тяжело опустила голову.

Больше она практически не вмешивалась в диалог за столом. Собравшиеся же, напротив, принялись говорить много и часто, обсуждая убийства и то, как можно сорвать подготовку Промышленного совета к мятежу, как действовать во время начала восстания. Ничего утешительного я не услышал.

Не имея доказательств причастности Голодова к смертям сановников, сейчас выступать против мощи Совета было самоубийством. И не меньшим самоубийством было ждать их следующего шага.

Когда над Летним дворцом забрезжил рассвет, мы начали расходиться. Лицо императрицы было серым. Мы так ни к чему и не пришли. Было ясно одно – требовалось как можно скорее найти доказательства причастности Промышленного совета к случившимся убийствам.

0101

С убийства Трубецкого прошло три дня тяжелейшей работы. Мы с Ариадной трудились не покладая рук. Кабинет полнился досье и фотографиями. Сон, отдых, все было забыто. Флакончики с экстрактом сибирского кофейного корня пустели один за другим. Чеканный поднос, стоящий на столе Ариадны, полнился невесомым пеплом сожженных флогистонов. Мы работали без перерыва.

Был поздний вечер.

Вытащив очередной флакончик с экстрактом сибирского кофейного корня, я взял серебряную ложечку. Ариадна повернулась ко мне:

– Виктор, возможно, вы найдете в себе силы обойтись без тоника? Он когда-нибудь вас убьет. Вы же понимаете, что от этого корня вы рано или поздно схватите удар?

– Поверь, это будет удар милосердия. – Я усмехнулся, но ответной улыбки на лице Ариадны не увидел. Она покачала головой.

– Виктор, так нельзя. – Она взяла меня за руку, настолько мягко, насколько позволяли бронзовые пальцы. – Что вы с собой делаете?

– А что делаешь ты? – Я указал на очередной флогистон, осыпающийся пеплом. – Я же знаю, насколько вредны такие перегрузки для твоих схем.