Книга Пусть всегда будет атом, страница 50 – Тимур Суворкин

Склонившийся над убитым мужчина тронул его обшитый дешевым мехом ворот, бережно поправляя выбившийся из-под куртки теплый, вязанный крючком шарф. Человек тяжело вздохнул и погладил лежащего по слипшимся от крови, смерзшимся волосам. Он знал, когда все закончится, ему придется взглянуть в глаза и его родным, и родным всех тех парней, что сейчас лежали по опустевшим улицам взятой охотниками за рабами деревни.

– Как же так… – он закурил, оборачиваясь к главе штурмовавшего деревню отряда. – Пятнадцать человек за одно утро потерять… Сулим, я недоволен.

Проштрафившийся командир, что так не удачно провел нападение, молчал, впрочем, генерал сам прекрасно знал, почему штурм обошелся его налетчикам такой кровью: на Южных Пустошах устанавливался порядок. В поселках и городках появлялись лишние деньги и с каждым годом границы с землями бензиновых баронов укреплялись все сильнее. Десять лет назад Ахмед-Булат и помыслить не мог о том, чтобы у пограничников хватило сил отсечь его отряды от баз снабжения, нарушив поставки не только патронов и медикаментов, но и топлива для БТРов и вооруженных машин.

Сейчас же, пришлось вести штурм не только без бронетехники, но даже без толковой разведки: к деревенским на выручку выдвинулись отряды ополчения из Краснознаменного и нужно было спешить. К счастью, солдаты Ахмед-Булата были достаточно тренированы, чтобы из пулеметов и противотанковых ружей подавить открывающие по ним стрельбу огневые точки, да и гранат для зачистки домов у них еще было в избытке.

Ахмед-Булат снова повернулся к Сулиму.

– Сколько рабов взяли?

– Восемьдесят шесть, господин генерал. Двадцать семь баб, четыре десятка детей, девятнадцать мужчин. Из них семеро ранены, но передвигаться могут. Из имущества: взята одна легковая машина Жигули и три мотороллера с колясками, а также цистерна с бензином. Прочие вещи сейчас учитывает интендант.

Ахмед-Булат взглянул на часы:

– До одиннадцати даю похозяйничать, потом все по грузовикам и к следующей деревне. А то еще краснознаменцы на нас свалятся, чего доброго. Последние патроны них угробим, а когда из Бухары снабжение подвезут, черт знает…

Генерал сел обратно в УАЗ, устроившись на обшитом бархатом сиденье и чуть подумав, опустил окно, вновь окликая Сулима:

– Одну десятую взятой добычи с этой деревни отдашь семьям убитых. И по одному взятому рабу.

Дождавшись кивка, Ахмед-Булат поднял окно и велел своему водителю трогать. Наслаждаясь теплым воздухом из печки, генерал позволил себе ненадолго задремать. На сердце стало спокойнее.

II

В конце февраля, когда отряд работорговцев с боями прорвался через пограничные кордоны, увозя с собой восемь сотен захваченных невольников, Ахмед-Булат перешел от военных операций к торговым.

С большой оглядкой действовал полевой командир. Уйдя достаточно далеко от врагов и погонь, он согнал живой товар в давно заброшенный поселок, затерявшийся на границе Южных Пустошей и земель бензиновых баронов, после чего возвел там временный, огороженный рвом и колючей проволокой лагерь. Пока в поселке стучали лопаты и молотки, в Бухару и Самарканд, в Новый Ашхабад и Нефтегонск генералом были разосланы грузовики с награбленным добром в кузовах и верными людьми в кабинах. Тут и там на городских базарах пошла с груженых машин бойкая торговля, но велась она конечно только для виду. Распродавая трофеи, приезжие аккуратно вызнавали, какие цены нынче в городе на живой товар, был ли привоз от других отрядов и с большим ли ражем рыщут по базару скупщики от крупных рабовладельцев, чьи поля и фабрики постоянно жрали невольничью силу. Ну, а вызнав все и продав награбленное добро, работорговцы неслись поскорее к своему лагерю, чтобы доложить генералу в каком из городов выгоднее сбыть взятых рабов.