Книга Четыре улики, страница 18 – Тимур Суворкин

Темнота усиливается: мы входим в рябиновую рощу. Я зажигаю слабенький фонарьи как могу свечу себе под ноги, пытаясь не запнуться о корни. Она идет рядом, безошибочно ступая во тьме. Ее глазам совсем не требуется свет.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я.

Она безразлично пожимает плечами и продолжает ступать по земле босыми ногами.

— Привыкла. Летать можно лишь так.

— Я не про то, привыкла ты или нет. Тебе же холодно, – я сбрасываю шинель, но ведьма останавливает меня.

— Не нужно. Все равно скоро холод станет единственным, что я буду чувствовать.

Мы долго идем в молчании. Она не в духе и я понимаю ее. Времени все меньше. Граф одинок и стар. Стар, даже для высшего вампира. Его время проходит. От своего поверенного я знаю, что Глодов уже переписал все наследство Веронике. Графу нужен приемник. И он его выбрал.

— Как бы я хотела бежать от всего этого, — она непроизвольно смотрит на свои руки. Белая кожа полнится синяками и длинными рваными шрамами: граф никогда не отказывает себе в ее крови.

— Ты не можешь отказаться от обряда?

— С моей семьей граф заключил договор на крови, и я должна служить. От такого отказаться нельзя… Но... Если бы ты знал, как мне хочется все это остановить. Закончить. Прервать.

Я попытался придумать, чем ее утешить.

— Может и хорошо, что ты станешь таким как он? Будешь почти бессмертной. Сможешь увидеть, как меняется мир. У тебя будут сотни лет для всего, что ты пожелаешь.

— Сотни лет нужны, если ты можешь их прожить. А мертвецы не живут, — она грустно посмотрела на меня и отошла прочь.

Я хотел удержать ее и утешить, но она скинула плащ наземь и, вспрыгнув на метлу, взлетела над тропинкой.

— Идите в усадьбу Дмитрий. Покупайте свою рощу и уезжайте прочь отсюда.

— А ты?

— Я слышу зов хозяина, он голоден. Снова, — она непроизвольно коснулась своей искусанной шеи, а затем поднялась к звездному небу.

— Поспешите в усадьбу, Дмитрий. — донеслось до меня напоследок. — Фон Дребезг даже в людской личине желал вашей крови за то, что вы собираетесь сотворить с его родной рощей. А сейчас в небе полная луна и распорядитель охоты обращен ее светом в гигантского волка.

Она исчезла в ночной темноте. Я немного постоял глядя ей вслед. Где-то вдалеке раздался длинный, протяжный волчий вой. Я пошел к выходу из рощи. Часы на башне усадьбыударили один раз.

4

Возвращаясь в усадьбу я сбился с пути. Тропинка стала петлять, а затем вовсе исчезла. Фонарь погас. Кроны сомкнулись, полностью закрыв лунный свет. Роща зашумела. Во тьме фосфорно вспыхнули волчьи глаза, а что-то огромное замахало крыльями у меня над головой. Ломкие силуэты тварей ползли по веткам следом за мной, протягивая ко мне мягкие, сотканные из теней лапы. Ветки деревьев ломались и падали, и я уже не мог понять, что у меня под ногами: раздавленные ли мной рябиновые ягоды или выступившая из-под земли кровь.

Я не знал сколько прошло времени. Наконец, когда я уже совсем отчаялся, издалека вдруг послышалось козлиное блеяние. Отправившийся на мои поиски Мордред шел через темноту, высвечивая себе путь фонарем с заключенным в нем болотным огнем. Я кинулся навстречу. Освещая себе путь мертвым зеленым огнем, дворецкий повел меня прочь из чащи, к господскому дому. К рассвету мы, наконец, вошли в усадьбу. Внутри, царило странное, болезненное оживление.