Книга Сердце жаворонка, страница 114 – Лев Брусилов

– Нет! – рявкнул Кочкин. В общем гаме и шуме на этот рык никто не обратил внимания, а мужику стало ясно: ничего он не получит, пока на расскажет легенду.

– А закусить-то можно?

– Закусить можно! – разрешил Меркурий.

Мужик медленно дохлебал уже остывшую селянку и облизал ложку. Фома Фомич сдвинул в его сторону свою миску.

– Можно? – Мужик, конечно же, ждал этого, но до конца не верил.

И фон Шпинне и Кочкин одновременно кивнули. Мужик отставил в сторону пустую миску и пододвинул полную, но есть не стал, только держал ее грубыми ладонями за высокие борта, чтобы не забрали назад.

– Ну! – почти одновременно проговорили новые знакомые, давая тем самым понять, что пора, пора рассказывать легенду. Не зря же они его тут поят и кормят!

– Давно это было, – начал неспешно Андрон, – точно никто и не скажет когда. Пошел один мужик на охоту, звали того мужика Терентий. Ну, так говорят. Взял он лук, стрелы, корчагу с водой и пошел. Но места у нас тут – вы, может, не знаете, потому как приезжие – на дичь скудные, сколько себя помню, всегда так было. Вот и пришлось Терентию всю округу обойти… Так ничего и не подстрелил. Солнце на закат повернуло, пора уж и домой возвертаться, чтобы темень в дороге не застала. Идет он, значит, обратно, о неудачной охоте сокрушается, бранится про себя, а надежды все же не теряет, шарит глазами по сторонам: в кусты вглядывается – вдруг заяц где под ветками притаился, на небо посматривает – не летит ли птица какая, кулик там или еще что… съедобное. Тут из зарослей что-то выпорхнуло, прямо ему навстречу летит и, самое дивное, блестит в лучах садящегося солнца. Он на руку был скорый, да и глаз меткий, тут же натянул тетиву и стрельнул. Попал. Под ноги что-то упало. Он глядит, а это жаворонок, а в нем его стрела торчит…

– А блестело-то что? – подал голос Кочкин. – Золото?

– Э-э, не-ет, не золото! – отрицательно мотнул головой Андрон.

– А что же тогда? – на этот раз спросил Фома Фомич, и по глазам было видно, что он начинает догадываться, просто ему нужно подтверждение со стороны мужика.

– Камень! – выдохнул Андрон. – И камень не простой, а драгоценный – адамант!

– Да откуда здесь алмазы? – не поверил фон Шпинне, но это были всего лишь слова, чтобы, так сказать, раззадорить мужика.

– Все так же говорят, что нет тут алмазов, а они есть! Есть и всегда были! Местные, пермяки, их находили еще сто лет назад, а может быть, и все двести. А в лапках жаворонка не простой прозрачный камень был, а красный. – На слове «красный» Андрон сделал особое ударение, точно молотком по нему саданул.

– Красный алмаз… – проговорил вполголоса Фома Фомич и многозначительно посмотрел на Кочкина: «А ведь не зря мы сюда приехали, ох не зря!» – говорили его глаза. – Ну, и что было дальше?

– А Терентий смекнул – камень не простой. Может быть, он и не понял, что это алмаз, но то, что самоцвет стоит больших денег, это ему сразу стало ясно. Вот он и спрятал его, как ему думалось, лучшим способом, стрелу из жаворонка вынул и туда, в рану, затолкал камень…

– Да, история занятная, – проговорил Кочкин, бросая косые взгляды на Фому Фомича, но по лицу последнего трудно было понять, что он думает на самом деле.

– Так это еще не конец, – продолжил свой рассказ Андрон. – Пришел Терентий домой, ну, жаворонка принес, конечно. Жена на него накинулась, мол, почему ничего не добыл, воробья – это она про жаворонка – и здесь застрелить можно было. А охотник только отмахивается, а сам ухмыляется в усы. Радость – это ведь как шило в мешке: не утаишь, она так и просится наружу, так и норовит выскочить да по избе в пляс пуститься, в топотушку да вприсядку! Жена заподозрила: не так что-то здесь! Муж лучится, как червонец! Охотник молчит, ничего не говорит, разве только плечами пожимает, мол, а что могло случиться? А сам жаворонка припрятал в подполе, на леднике, а потом из него чучело сделал и алмаз туда зашил. Кто догадается, если сам не расскажешь? Но жена про это не забыла, все допытывалась, как лягут спать, так давай она из него душу вопросами вынимать, что да как да почему. Чувствует сердце: не говорит муж всей правды. Ну, много ли времени прошло, мало ли, не смог Терентий удержаться, прохудилась его стойкость, проболтался жене – то ли похвастаться решил, то ли успокоить ее хотел, она-то причитала: как дальше жить, совсем они обнищали, в доме ни полушки, ни гроша… Вот и рассказал Терентий, что есть у него камень самоцветный, невиданной красы и несметной цены, спрятанный в чучеле жаворонка. А у жены той полюбовник был…