Книга Сердце жаворонка, страница 120 – Лев Брусилов

– Удивлен! – кивнул фон Шпинне.

– На самом деле здесь нет ничего удивительного. После того как я ушел в отставку, мне пришлось какое-то время служить при министерстве финансов в горном департаменте. И по своим служебным обязанностям я посещал, с инспекциями разумеется, всевозможные горные предприятия, в том числе и прииск «Жаворонок».

– Тогда все понятно, – сказал начальник сыскной.

– Что понятно? – выпрямился губернатор.

– Как к вам в дом попало чучело жаворонка.

– И как же? Поясните, не совсем вас понимаю…

– Дело в том, что на этом прииске, – его, кстати, закрыли…

– Очень жаль, я помню, там были значительные добычи, очень значительные. – Губернатор тяжело, с сожалением вздохнул, точно на сообщение о безвременно покинувшем этот мир человеке, которого он когда-то знал, потом забыл, а затем ему о нем напомнили. – Так что там на этом прииске?

– Там работала целая артель чучельников, которые и делали эти чучела. И по местным традициям они вручали их в качестве сувениров всем важным посетителям прииска. Вот и вам тоже вручили.

– А вы знаете, – Протопопов снова выбрался из-за стола, принялся расхаживать по кабинету и снова жестом дал понять начальнику сыскной, что тот может сидеть. – Я вот сейчас пытаюсь вспомнить эту поездку и не могу… Вернее, я точно помню, что был на этом прииске, еще отмечал, что у него такое необычное название – «Жаворонок». Спрашивал у тамошних, отчего такое название, они мне что-то отвечали, все мимо ушей. – Его превосходительство даже потер лицо ладонями, словно бы помогая себе освежить память. – Этих приисков были десятки, мне и названия уже не приходят на ум. А этот я запомнил, потому что «Жаворонок». А вот подарок, честное слово, не помню! Что-то вручали, что-то преподносили, какая-то пестрядь перед глазами, нет, уж извиняйте, не помню!

– Да это и немудрено, – кивнул Фома Фомич, – но тем не менее если у вас и появилось это чучело, то только из того места, больше неоткуда.

– Должен с вами согласиться! – кивнул губернатор и вернулся за стол. – Но я не могу понять, что это нам дает?

– А это самое интересное. Дело в том, что в уездном городе Миронихино, как, впрочем, и в окрестных поселках, ходит легенда…

Начальник сыскной пересказал губернатору все, что они с Кочкиным узнали от мужика Андрона. Петр Михайлович в продолжение всего рассказа улыбался, а в глазах его читалось желание перебить полковника, но его превосходительство сдержался и дослушал все до конца. Потом, рассмеявшись, сказал:

– Фома Фомич, я, конечно же, многое забыл, многое не помню, но вот то, что вы мне рассказали, это я запомнил. Эту так называемую легенду я слышал.

– Почему «так называемую легенду»? – спросил фон Шпинне.

– Потому что это никакая не легенда. Поясню. – Губернатор положил руки на стол. – Дело в том, что – да вы, наверное, и сами в курсе – на золотых приисках часто используется труд каторжников. И вот на прииске «Жаворонок», хотя, впрочем, может быть, и на каком-то другом, – Протопопов небрежно махнул рукой, мол, это не так важно, – ходил какой-то сумасшедший из каторжников, и вот он как раз рассказывал все то, что вы мне только что поведали…

– А почему вы, ваше превосходительство, решили, что это не легенда?

– Да потому что этот сумасшедший утверждал, что это он нашел красный алмаз и спрятал его в жаворонке.