Книга Сердце жаворонка, страница 149 – Лев Брусилов

– Нет, я не присяду до тех пор, пока вы мне не объясните, почему решили, что это алмаз?

Начальник сыскной тяжело вздохнул, развел руками и сказал:

– Прежде чем идти к вам, я, разумеется, обратился к людям сведущим…

– Да? – удивился Петр Михайлович и, расстегивая шинель, сел на стул.

– Да! Я съездил в Москву, и тамошние специалисты подтвердили, что это редкий красный алмаз и, более того, – начальник сыскной задвигал ящиками стола, – выдали мне гербовый документ, где все это записано и заверено.

Он протянул губернатору изрисованную вензелями бумагу. Тот взял ее и, хмурясь, прочел.

– Ничего не понимаю! Но мне сказали, что это шпинель, – почти крикнул, указывая на камень, лежащий перед начальником сыскной, Петр Михайлович.

– Вас, ваше превосходительство не обманули, это, – Фома Фомич взял лежащее на столе увеличительное стекло и посмотрел через него на камень, – это, скорее всего, горная шпинель.

– Но…

– Ювелир, которому вы показывали алмаз, подменил его. И если вы назовете мне имя этого ювелира, то, думаю, камень мы сможем вернуть.

– А я не знаю его имени! – оторопело ответил губернатор и вскочил на ноги, поняв всю чудовищность происходящего, снова сел. – А я не знаю его имени.

– И как так получилось? – на этот раз пришла очередь удивляться начальнику сыскной.

– Так ведь к ювелиру обращался не я…

– А кто?

– Коля, мой племянник, ну, фотограф. Вы его видели в гостинице. Он меня и убедил, что нужно показать камень ювелиру, сказал, что у него есть знакомый… И что мне не к лицу самому ездить по ювелирам, взял это все на себя. Я ему был очень благодарен за это… Получается, он что, обманул меня и более того – обокрал?

Губернаторская карета, в которой сидели его превосходительство и начальник сыскной, мчалась к дому, где Коля снимал квартиру. Кучер, следуя приказу и рискуя перевернуться, пустил лошадей галопом.

Домовладелец был напуган той поспешностью, с которой губернатор и Фома Фомич ввалились в парадную.

– Коля дома? – спросил Петр Михайлович, стараясь сохранять спокойствие.

– Да, дома, – ответил домовладелец и указал рукой на лестницу: – К нему тут гость приходил, но уже ушел… А что случилось?

– Быстрее, в квартиру! – бросил начальник сыскной и, перепрыгивая через две ступеньки, метнулся вверх по лестнице. – Какая у него комната? – донеслось уже откуда-то сверху.

– Сразу же налево! – крикнул хозяин.

Когда губернатор тяжело поднялся во второй этаж и вошел в комнату племянника, то увидел печальную картину: Коля лежал на полу у секретера, руки его были раскинуты, а рот открыт, глаза закатились.

– Мертв! – коротко и веско проговорил начальник сыскной.

– И что нам теперь делать? – спросил, оторопело глядя на Фому Фомича, Протопопов. И было непонятно, что он имеет в виду.

– Что делать? – повторил вслед за ним фон Шпинне и сам же ответил: – Все как всегда. Думать, искать, находить и карать. Нам, как теперь стало ясно, противостоит очень серьезный противник – умный, неуловимый и смертоносный, как угарный газ.

– Почему как угарный газ?

– Потому что его никто не видит…

– Что я скажу Наталье Федотовне, что я ей скажу? – Губернатор не останавливаясь шагал по кабинету, размахивал руками, голос его срывался, было такое ощущение, что еще мгновение и он разрыдается. Стоящий у стола начальник сыскной даже предположить не мог, что смерть племянника так ударит по его превосходительству. – Фома Фомич, – Петр Михайлович остановился возле начальника сыскной, посмотрел влажными глазами, – а Коля… он где сейчас? Что мне сказать Наталье Федотовне, когда она меня спросит, где Коля? Она ведь спросит меня…