Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
После этого и началось. Тетка Прасковья подняла шум, который грозился вылиться в скандал. Голосила на всех углах, а добрые люди, которых, как мы знаем, в избытке, слова ее разносили по родственникам, знакомым и тем, кто готов был слушать. Говорила Прасковья Васильевна, дескать, с телом ее племянницы люди злые творили вещи несусветные, такие, что и язык не поворачивается сказать. Понятное дело, что разговоры эти дошли до сыскной полиции. Фома Фомич послал к Замериловой своего чиновника особых поручений, выяснить, что все-таки произошло, чего тетке не сидится и не молчится? Меркурий, прибыв на место и выслушав Замерилову, узнал все что нужно и передал это начальнику сыскной. Фома Фомич все внимательно выслушал, на его лице застыло выражение удивления и неприятной для него догадки. Он долго ходил по кабинету под молчаливым взглядом своего чиновника особых поручений, садился рядом с Кочкиным на диван, снова ходил и наконец сказал: – Ну что ж, нам не остается ничего другого, как навестить нашего хорошего друга доктора Викентьева. Надеюсь, что он нам все объяснит и растолкует. Кабинет доктора находился в том же доме, в котором он жил на улице Некрасовской. В приемной сидели несколько больных в ожидании, когда их пригласят. Начальник сыскной скользнул по ним быстрым взглядом и спросил, ни к кому напрямую не обращаясь: – У доктора кто-нибудь есть? – Нет! – в один голос ответили больные и дружно замотали головами. В этот момент белая с окрашенными стеклами дверь кабинета приоткрылась и в приемную выглянул доктор. – А я слышу знакомый голос, думал, обознался, вы ведь никогда ко мне не приходили. Да, я вижу, вы не один. – Он перевел глаза на Кочкина: – У вас что-то случилось? – Нет ничего, мы можем пройти без очереди? – Конечно, – вскинул руками доктор и шире распахнул дверь, – прошу вас. – После этого вышел в приемную и, обращаясь к сидящим у стены, проговорил виноватым голосом: – Прошу прощения, но так сложилось, что вам придется несколько подождать. – После этого зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. Никто из больных не выказал никакого недовольства. Наш человек терпеливый и понятливый. – Итак, я вас слушаю! – Доктор, указывая руками на белые стулья, пригласил гостей садиться. Надо сказать, что в кабинете доктора все было белым, даже пол. Начальник сыскной, а вслед за ним чиновник особых поручений расселись, сел Викентьев и повторил свои слова: – Итак, я вас слушаю! Вел себя доктор спокойно, особой веселости в нем не замечалось, но не будешь ведь все время веселиться, бывают такие моменты, когда полезно побыть серьезным. – Я надеюсь, вы не заболели? – Викентьев перевел участливый взгляд с фон Шпинне на Кочкина. – Нет-нет, доктор, с нами все в полном порядке! – заверил его ровным голосом начальник сыскной. – Мы к вам по делу. – Слушаю! – Доктор откинулся на спинку стула. Вот тут Кочкин был очень удивлен, он ждал от своего начальника вопроса касаемо горничной Марии, ведь за этим они, собственно, и пришли к Викентьеву, но Фома Фомич спросил совсем другое: – Когда, Николай Петрович, вы собирались мне об этом рассказать? Кочкин смотрел на фон Шпинне широко открытыми глазами: о чем? Его мысленный вопрос повторил и доктор: – О чем? – Он смотрел на Фому Фомича, взгляд его был спокойным и открытым, правда, где-то в глубине зашевелилось что-то мрачное, но это могли увидеть только люди знающие. Начальник сыскной, в отличие от Кочкина, был человеком знающим. В глазах первого можно было прочесть: «Николай Петрович, мы с вами уже довольно давно знакомы, я вас ценю как специалиста, как человека… Прошу, не совершайте, может быть, главную ошибку в жизни. Все еще можно поправить…» |