Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– И вы можете назвать мне имя этой женщины? – Начальник сыскной, слегка сощурившись, провел рукой по щеке. Другая женщина. Это несколько меняло общую картину. – Могу! – Ну называйте, называйте! – Это актриса нашего театра… – Он замолчал, склонив голову. – Вы ставите меня в неловкое положение. – О каком неловком положении вы говорите? Речь идет об убийстве и даже не об одном! Вы это понимаете? – Понимаю! Это актриса нашего театра… – Имя! – не сказал, выстрелил начальник сыскной. – Новочеркасова Мария Пантелеевна, мы с ней встречаемся… – Последнее слово кассир проговорил несколько даже вопросительно, значит, что не все так просто, как хотелось бы. – Если вы, как утверждаете, с ней встречаетесь, почему не подошли у театра, а каким-то скрадом проследовали за ней? – Да. – Набобов тяжело, с шумом вдохнул и, напружив щеки, выдохнул: – Я за ней ухаживаю. И пока это только начало долгого пути. Конфеты, кстати, я купил для нее. – И каковы результаты ваших ухаживаний? – Конфеты она принимает, а вот дальше… – Демид цыкнул и замолчал. – Но я настроен серьезно, надежды не теряю, думаю, что если она мне не отказывает, то в конце концов… – Понятно, понятно, – перебил его полковник, – давайте вернемся в тот вечер. Итак, вы купили конфеты, кстати, а как часто вы их покупаете? – Каждую неделю! – Так вот вы купили конфеты, подождали, пока ваша пассия выйдет из театра, и проследовали за ней, почему не подошли? – Она против, разговоров боится, театральная среда – это, знаете ли, особое место… – Как серпентарий? – спросил начальник сыскной. Впервые за их долгую беседу Набобов тихо рассмеялся: – Да, пожалуй! – Вы, когда пошли за Новочеркасовой, не видели там другую женщину? Которая шла по этой же улице. – Нет! – после непродолжительного раздумья ответил кассир. – Может быть, кто-то и шел, я просто не обратил внимания… – Понятно, вы пошли, что было дальше? – Я нагнал ее у дома, она живет недалеко от театра, там мы посидели на лавочке у ворот, погода скверная, поэтому недолго. Я вручил ей конфеты и отправился домой. Это все. – А когда возвращались… – Нет-нет, – замотал головой кассир, – я не возвращался, потому как живу дальше. – Но все равно не могу не спросить, когда вы уже шли домой, никого не встречали по пути? Например, какого-нибудь мужчину? Набобов не задумывался ни на секунду: – Нет! Не встречал. – Кассир замолчал, раздумывая и что-то прикидывая. – Послушайте, господин фон Шпинне… – Вы даже не представляете, как внимательно я вас слушаю, господин Набобов! – Я ни в чем не виноват! – К сожалению, это всего лишь слова, на каторге вообще нет виноватых, там все несправедливо осужденные… – грустно заметил начальник сыскной. – Вот вы как оказались в Татаяре, почему сменили имя? – Я объясню. – Слушаю вас. Набобов тяжело вздохнул, переложил из руки в руку картуз, посмотрел по сторонам, куда бы его можно было положить, не отыскал ничего подходящего, оставил картуз в руках. – Не скрою, я был очень зол на Гришу, на вот эту вот Скобликову, ведь это, скорее всего, по ее наущению он обокрал меня. А потом гадалка еще и донос написала, я был осужден, попал на каторгу, и пока я там находился, единственной моей мечтой было вернуться, отыскать Скобликову, ну и мальчика, поквитаться с ними, не буду кривить душой, были, были мысли убить их. Скобликову после каторги я нашел быстро, она ведь и не пряталась, а вот мальчик как в воду канул. Я поселился в Татаяре, нашел место в театре – кассиром… |