Книга Сердце жаворонка, страница 140 – Лев Брусилов

– Что? Но кто вам позволил?

– А кто нам может запретить? – спросил с насмешкой полковник и в недоумении дернул плечами. – Ваша квартирная хозяйка, милая старушка, со всей готовностью и расположением предоставила ключ. Осмотр был произведен в ее присутствии, также там был дворник, ваш сосед и городовой… И если вы опасаетесь, что из квартиры что-то могло пропасть, то не беспокойтесь, после осмотра мы ее опечатали, а ключи изъяли. Но это не главное, главное это то, что мы обнаружили в вашей квартире…

– Что вы там обнаружили? – спросил, бегая глазами из стороны в сторону, кассир. Он был настороже и ждал подвоха отовсюду.

– А обнаружили мы там вот это… – Начальник сыскной задвигал ящиками стола: открывал их, закрывал, точно не помнил, где оставил найденную вещь. – А, вот, – он достал что-то завернутое в рогожу, положил на стол и не мешкая развернул. Там лежало что-то похожее на тонкую проволоку, свернутое в несколько колец. – Вы знаете, что это такое? – спросил, глядя на кассира.

– По-моему, это струна… – в нерешительности проговорил Марченко.

– Верно, – обрадованно кивнул начальник сыскной, – струна, скрипичная, соль малой октавы, так она называется. И вот эту струну нашли у вас в комнате…

– И что? – в недопонимании скривил губы Марченко. По его глазам было понятно, что он действительно не понимает.

– Посмотрите внимательно, эта струна принадлежит вам?

– Мне не нужно смотреть, это не мое… Я вообще не играю ни на каких музыкальных инструментах…

– А почему струна оказалась в вашей квартире? – спросил начальник сыскной, резко выставляя вперед правую руку и тем самым усиливая вопрос.

– Я не знаю, может, эта струна была там и раньше, еще до того как я туда въехал. Лежала где-нибудь на полке… Но я не понимаю, при чем здесь какая-то струна?

– А вот здесь, уважаемый Иван Григорьевич, вы не правы, это не какая-то струна, это очень и очень важная улика! Как только я передам ее уже упомянутому следователю Скворцову и расскажу, где мы ее отыскали, вас тотчас же возьмут под стражу и препроводят в арестантский дом. Потом следствие, суд, каторга, вас ничего уже не спасет…

– Из-за струны? – не поверил Марченко и даже возмущенно хмыкнул.

– Да! – сказал начальник сыскной и повернулся к окну, щурясь посмотрел на верхние стекла рамы. На первый взгляд за окнами ничего не изменилось, но стало как-то немного светлее. – Кто знает, может быть, и распогодится, – проговорил Фома Фомич, но в голосе его совсем не слышалось радости. Надо заметить, ненастье всегда действовало на фон Шпинне угнетающе, он не любил плохую погоду, она навевала на него меланхолию, но он считал, что это лучшее время для допросов.

– Но почему? – Кассир казался озадаченным.

– Потому, – Фома Фомич развернулся к Марченко, – что и Замерилову, и Скобликову, и Топазо убили одним и тем же способом, их задушили. И, как утверждает доктор, а я ему верю, задушили их именно струной, он даже высказал предположение, что это могла быть соль малой октавы. Представляете наше удивление, когда мы нашли такую струну у вас дома? И скажу больше, если взять увеличительное стекло, то на волокнах, вот здесь и здесь, – начальник сыскной два раза ткнул пальцем в соль малой октавы, – можно рассмотреть темно-коричневые, почти черные пятнышки. Я думаю, это следы крови!