Книга Сердце жаворонка, страница 139 – Лев Брусилов

– Не могу не спросить, почему вы это сделали?

– Потому что Топазо был мертв…

– Это вы его убили? – не позволив Марченко договорить, быстро и хлестко спросил начальник сыскной. Это был, конечно же, вопрос, но он так походил на утверждение, что кассиру стало не по себе.

– Что? Нет, это не я! – замотал головой из стороны в сторону Марченко, лицо его при этом стало бледным и безжизненным, как гипс. – Да и зачем мне его убивать? – спросил он, словно приглашал начальника сыскной порассуждать или даже подискутировать.

– Зачем? Вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз. Если посмотреть поверхностно, то вроде бы и незачем, а если глянуть попристальнее да повнимательнее, то не все так просто, как кажется. Как это вижу я, убить вы его могли из-за денег. Согласен, сумма не такая большая, но, поверьте моему опыту, убивают и за гораздо меньшее, убивают буквально за копейки. Но я, скажу честно, в эту версию не верю, мне кажется, что Топазо убили по другой причине. Более того, я не верю, что это сделали вы, уважаемый Иван Григорьевич. Просто так случилось, такое стечение обстоятельств, что в этом убийстве обвинят, скорее всего, вас. И да, вы пойдете на каторгу и, возможно, на бессрочную… – Начальник сыскной сказал это с грустью в голосе, словно ему было жаль сидящего перед ним человека.

– Но ведь я никого не убивал! – с хрипом выдавил из себя кассир, лицо его стало приобретать тяжелый пунцовый, переходящий в синеву цвет, цвет нехватки воздуха и удушья. – Почему на бессрочную?

– Потому что вас обвинят сразу в трех убийствах… – Начальник сыскной оборвал себя на полуфразе, он замолчал, ожидая от кассира возмущенных вопросов, и они тут же последовали:

– Каких трех, ведь речь сейчас идет только об убийстве Топазо, каких трех? Я не понимаю… – Он оттянул вниз ворот рубашки с такой силой, что затрещали нитки.

– Давайте посчитаем, – Фома Фомич принялся загибать пальцы: – Третье, если мне не изменяет память, это убийство губернаторской горничной Марии Замериловой…

– Это еще кто такая? – возмущенно спросил, тараща глаза, Марченко. – Не знаю я никакой Марии Замериловой!

– Вот в этом и заключается несправедливость жизни! Вы ее не знаете и даже никогда не видели, более того, вы даже не подозревали о ее существовании, а в убийстве обвинят именно вас! – веско проговорил фон Шпинне. – Почему – это разговор отдельный, и мы, конечно же, к нему вернемся. Продолжим считать. Второе убийство – это убийство гадалки Скобликовой Варвары Ниловны.

– Не убивал я гадалку! – возражал, не соглашался, отбивался кассир, но чувствовалось, что силы покидают его.

– Я вам верю! – кивнул начальник сыскной. – Ну и первое убийство – это Топазо.

Кассир какое-то время сидел без движения, смотрел перед собой, краска сошла с лица, оно снова стало бледным, но теперь к бледности добавилась пыльная серость лепнины, которую долго никто не протирал, под глазами пролегли тени – точно театральный гример злоупотребил с красками.

– Но ведь все эти убийства, – начал он тихо, – еще нужно доказать…

– За этим дело не станет – докажут! – махнул рукой Фома Фомич. – Следователь Скворцов, который, кстати, занимается этими убийствами, человек рьяный, решительный, ему все нипочем, для него не существует вообще никаких препятствий, ему нужно только обозначить направление, а там он все раскопает и разроет… Служака! И еще, Иван Григорьевич, вы же всего еще не знаете. Пока вы сидели в нашем подвале, мы осмотрели вашу комнату…