Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– Как? – вздрогнул и откинулся на спинку стула кассир, в его глазах плескалось непонимание. Но и не только оно. Он словно по-другому взглянул на фон Шпинне, точно в его мозгу в этот момент происходила переоценка. – Как мы об этом узнали? – Нет, – взмахнул рукой Набобов. – А кто тогда человек, которого убили и который, получается, выдавал себя за Топазо? – Я так понимаю, вы слышите об этом впервые? – спросил, не сводя глаз с кассира, начальник сыскной. – Да! – резко дернул головой вниз Набобов. – Я думал, это и есть Топазо. – Странно, очень странно, – ни к кому не обращаясь, пробормотал Фома Фомич. – Что странно? – Ну, что вы слышите об этом впервые. Разве в театре не ходили такие слухи… – Что Топазо – это не Топазо? – Да! – Нет! – отринул такую возможность кассир и, чуть подумав, тут же поправился: – Я ни о чем таком не слышал. Я ведь в театре человек маленький… Сижу у себя в четырех стенах, и никто меня не видит и не слышит… – Ну так уж никто? А когда вы продаете билеты? – Так то зрители, а мы сейчас говорим о труппе, об артистах и прочих театральных рабочих… Начальник сыскной, внимательно следя за Набобовым, начинал понимать, когда тот врет, а когда говорит правду. – Значит, Иван Григорьевич, вы допускаете, что в театре об этом могли знать, а до вас по какой-то причине эти слухи не дошли? Ведь лично я узнал об этом от вашего директора Крутикова… – Что узнали? – Что Топазо – это не Топазо, а другой человек, выдающий себя за мировую знаменитость. – И вам об этом рассказал Крутиков? – Кассир был по-настоящему удивлен. – Да, именно он! – кивнул полковник. – Поэтому-то я и удивился, когда вы мне сказали, что не знали о подмене. И поначалу даже не поверил вам… – Начальник сыскной замолчал и в следующий момент поменял тему разговора: – А вы зачем приходили к Топазо, по какой такой надобности? К тому же поздно вечером, неужели это нельзя было отложить на следующее утро? – Нет, на следующее утро это нельзя было отложить, ведь Топазо, – Набобов запнулся, – ну вы понимаете, о ком я говорю, так вот он собирался рано утром уезжать, а мне нужно было передать ему деньги за представление… – И много там было денег? – Да без малого четыреста рублей… – Ого! – воскликнул начальник сыскной. – За одно представление это более чем достойно, более чем… Ну так вы передали ему эти деньги? – Передал! – кивнул кассир. – Я, собственно, за этим туда и пошел. Не люблю, когда на мне что-то висит, а чужие деньги – это такая тяжесть… – он приложил руку к груди. – У нас был случай, пропала большая сумма… дело давнее, но я после того неприятного происшествия, стараюсь, если на меня возлагается такая обязанность, сделать все как можно быстрее… – А о том, что Топазо… – начальник сыскной бросил быстрый взгляд на кассира, – будем пока так его называть, о том, что Топазо получил эти четыреста рублей, есть какая-то запись, он где-то расписался? А то получается, вы передали ему четыреста рублей… – Если быть точным, то триста девяносто семь, – уточнил кассир. – Вы передали ему эту сумму, но нет никакого подтверждения, я, конечно, вам верю, как иначе, но… сами понимаете… – Да, понимаю! Топазо расписался в специальной книге, которую я приносил с собой и которая сейчас хранится в театре. И там, напротив его имени, стоит соответствующая запись: указана сумма, дата и его подпись. Я, знаете ли, в этих делах человек очень скрупулезный. Деньги – это такое дело… – Кассир растянул плотно сжатые губы, но глаза его при этом не смеялись, оставались холодными и серьезными. Он смотрел на фон Шпинне, не отводя взгляда, и, словно игрок в шахматы, ждал от начальника сыскной ответного хода. И ход последовал. |