Книга Сердце жаворонка, страница 133 – Лев Брусилов

Все складывалось как нельзя хорошо. Но начальника сыскной это держало в напряжении, он знал, что «все хорошо» может в считаные секунды превратиться во «все плохо». Когда хорошо, люди расслабляются, становятся менее внимательными, расхолаживаются. Нужно все держать под контролем, за всем следить, все перепроверять. Однако есть и обратная сторона – нельзя с контролем переусердствовать. Ведь Набобов, если это, конечно, он, может что-то почувствовать, что-то увидеть, заподозрить, тут надобно ухо держать востро. Начальника сыскной настораживала некоторая легкомысленность в поведении кассира, ведь на месте всех убийств были обнаружены обертки «Детских шалостей». Конечно, может быть, они туда попали случайно, этого нельзя было исключать, но Фома Фомич все же был склонен считать, что это не случайность.

Полковник опасался всевозможных неурядиц, но они не произошли. Опознание провели в полном соответствии с ранее разработанным планом. Ранним утром, когда еще все спят, в магазин пришла специально подобранная женщина. Приказчик остался в магазине на ночь, лампы, по настоятельным просьбам Фомы Фомича, не зажигал.

– Будет непросто, – объяснял Петру фон Шпинне, – но, если ты хочешь служить в сыскной полиции, нужно готовиться в том числе и к такому. Сидеть в засаде, может быть, день, может, два…

– Да я понимаю, понимаю! – почему-то шепотом убеждал начальника сыскной приказчик. – Сделаю все, что нужно, как вы скажете, так и будет. Лампы не зажигать – не зажгу! Буду сидеть вот здесь в закутке, как мышь, да нет, тише мыши, мышь скребется и шуршит, а я не издам ни звука, ни ползвука.

«Хорошо бы оно так было…» – думал Фома Фомич.

И опознание прошло в высшей степени превосходно, что называется, без сучка без задоринки.

Ранним утром с заднего хода, который не виден был со стороны театра, пришла женщина, ростом и комплекцией походившая на игуменью. Тихо постучала. Приказчик, который все это время не спал, тут же открыл черный ход и впустил эту женщину. Затем все пошло своим ежедневным чередом: в девять часов утра был открыт магазин-кондитерская. В половине одиннадцатого в специально нанятой коляске приехала матушка Ирина, облаченная в серый балахон с капюшоном, надвинутым на самое лицо. Рядом с кучером сидел лакей, он помог матушке выбраться из коляски и проводил ее до дверей магазина. Там женщина, которая пришла рано утром, поменялась местами с матушкой, надела ее балахон и через некоторое время вышла из лавки. В руках она держала сверток. Лакей помог ей забраться в коляску, и они уехали. Матушка же осталась в магазине дожидаться кассира. Это все было довольно сложным действом, но фон Шпинне решил лишний раз не рисковать, чтобы у Марченко не было ни малейшего подозрения, что за ним ведется охота.

Матушка Ирина опознала в кассире Марченко Набобова Демида.

– Это точно? – вопрошал ее начальник сыскной. – Может быть, вы все-таки ошиблись?

– Да и ничего я не ошиблась! – сварливо отвечала она. – Набобов это, вернее, скажу так: это тот самый человек, который приезжал к нам в обитель и который выдавал себя за родственника мальчика Гриши. Он же его и забрал. Фамилия его тогда была Набобов. Он, конечно же, постарел с тех пор, осунулся, но я его запомнила, он это, он! Тут уж можешь не сомневаться. Глаза его и голос его. Ну и потом, мизинец на левой руке ведь не разгибается?