Книга Сердце жаворонка, страница 130 – Лев Брусилов

– Ну… – смутился приказчик.

– Понял! Об этом не будем. Словом, никому, молчи! И еще никому не говори о том, что театральный кассир Марченко может быть убийцей. Я надеюсь, ты меня понял?

– Да, да! – кивнул приказчик, точно взнузданный.

– Вот и замечательно! Я к тебе наведаюсь, может быть, завтра, может быть, послезавтра. А ты припомни, кто еще кроме Марченко покупает у тебя конфеты «Детские шалости».

Как только начальник сыскной узнал от приказчика Петра, что конфеты «Детские шалости» покупал в магазине-кондитерской с тем же названием театральный билетный кассир Марченко Иван Григорьевич, за последним тут же было установлено негласное наблюдение. Помня о том, что произошло в деле об убийстве купца Пядникова, Фома Фомич сам отбирал агентов для слежки. Выбрал таких, которые никоим образом не могли быть связаны друг с другом, а значит, и не могли вступить между собой в сговор. На этот раз начальник сыскной решил отказаться от парной слежки, агенты следили за кассиром по одному. Их графики были составлены так, чтобы они не встречались даже в караульном помещении сыскной полиции. К тому же каждому в отдельности было строго-настрого наказано никому не сообщать, за кем они следят. Ни родственникам, ни тем более сослуживцам, а если кто-то из агентов будет интересоваться, то немедля сообщать об этом начальнику.

Конечно, фон Шпинне после «Восковых фигур» провел в сыскной полиции значительную реорганизацию. Перво-наперво Фома Фомич провел беседы с каждым агентом. Продолжительные, по часу, а то, может быть, и больше. Рядом с ним сидел Кочкин и все сказанное опрашиваемым вносил в специально заведенную для этого книгу. После бесед части сотрудникам было отказано в месте. Затем был объявлен набор новых агентов. Чтобы не отдавать это в чужие руки, начальник сыскной лично беседовал с каждым соискателем. Чиновник особых поручений, разумеется, присутствовал при всех таких встречах. Был введен новый порядок приема на службу: никаких родственников, никаких знакомых, даже шапочных. Все вновь принятые агенты должны быть незнакомы друг с другом и, желательно, проживать в разных частях города. Преимуществом обладали приехавшие из уездных городов и деревень.

Следили за кассиром и днем и ночью. Кочкин, в свою очередь, пристально наблюдал за агентами. Ну и правильно, обожжешься на молоке, будешь дуть на воду.

Первый же день слежки принес ошеломляющие результаты. Правда, об этом знал только началь– ник сыскной. Когда вечером фон Шпинне, сидя в своем кабинете, слушал доклад, то после нескольких слов агента не смог сдержать восклицание. Это заметили и сам агент, и сидящий на ситцевом диване Кочкин.

– Что? – довольно громко и несколько возбужденно проговорил начальник сыскной.

– Что – что? – не понял агент.

– Повтори свои последние слова! – потребовал начальник сыскной.

– Заметил, что у кассира на левой руке не разгибается мизинец… – повторил последние слова агент.

– Так-так-так, – сказал, откинувшись на спинку стула, Фома Фомич, он посмотрел на своего чиновника особых поручений, но тот только пожал плечами, не понимая, что так смогло заинтересовать начальника сыскной. – А скажи мне, как тебя зовут, напомни?

– Тихон!

– А скажи мне, Тихон, как ты смог рассмотреть этот неразгибающийся палец? Ты что, такой глазастый?