Книга Сердце жаворонка, страница 132 – Лев Брусилов

– Ну это же хорошо, что конокрадов не стало, стало быть, крестьяне зажили спокойно, никто их от работы не отвлекал…

– Да так-то оно так, – скривил рот агент, – это хорошо, что лошадей уводить перестали, но мы-то, я вот, к примеру, без куска хлеба остался… Как жить, где пропитание искать?

– Ну занялся бы чем-нибудь другим… – заметил Меркурий.

– Чем? Я ничего другого делать не умею, меня к этому делу, можно сказать, с малолетства приставили, я не пахарь, не кузнец или, скажем, колёсник, я охотник на людей, у меня и навыки развились нужные: и нюх, и слух, и глаз, все как у зверя. Я ведь когда с этим вашим Марченко сцепился, то сразу же уловил, что от него конфетами пахнет шоколадными, как от бабы какой…

– А вот про палец ты сказал… – возвращая Тихона к сути разговора, напомнил фон Шпинне.

– Ну а палец, что палец? Я заметил, когда он меня за грудки схватил, что мизинец у него на левой… – агент на секунду задумался, – да, на левой руке не разгибается. Я поначалу-то и не понял, а у него этот палец, вот у меня на воротнике петля, чтобы застегиваться, когда холодно, – агент показал на петлю, – так этот его палец в нее и угодил, а вытащить он его не может, зацепился, как крюком. Я еще подумал, что неудобно ведь так, с такой рукой, хоть и левая. Потом думаю, а что неудобно, ведь он кассир, зачем ему мизинец?

Начальник сыскной слушал агента, а сам не мог поверить в удачу, ну такого просто не может быть, чтобы вот так, без усилий и долгих поисков… Нет-нет, пока только мизинец доказывает, что театральный кассир Марченко – это Набобов. Это может быть простым совпадением. Может, однако на этом ведь совпадения не заканчиваются. А конфеты, которые он покупал в «Детских шалостях»? Обертки от них на месте трех убийств. А способ убийства – удушение скрипичной струной, где такую струну легче всего раздобыть? В театре!

«И все же, – думал начальник сыскной, – этого недостаточно, чтобы утверждать, что Марченко – это Набобов, недостаточно!»

И получалось, чтобы это установить точно, нужно было еще раз побеспокоить матушку Ирину. Она, конечно же, видела его давно, однако попробовать нужно. Если настоятельница опознает в кассире Набобова, то это будет значительный прорыв в этом сложном и запутанном деле. Сейчас главное выяснить, не уехала ли матушка Ирина к себе в обитель, а если она здесь, то самым тщательным образом организовать опознание.

Матушка Ирина была еще в Татаяре. На просьбу начальника сыскной откликнулась без раздумий и колебаний.

– А как же! – сказала она просто. – Ведь ты говоришь, что нужно опознать Набобова?

– Да! – подтвердил Фома Фомич, когда сидел, как и в первый свой визит, в комнате настоятельницы за круглым столом.

– Это дело нужное и даже богоугодное, он ведь, этот Набобов, мерзавец, каких еще поискать, ведь это из-за него Варвара ушла из обители… Из-за него, из-за него, тут и говорить не о чем. Так это получается, что он ее… – Матушка Ирина, конечно же, намекала на убийство, но слова этого не сказала, только многозначительно поджала губы.

– Доказательств пока мало, – сказал тихо начальник сыскной. – Но прежде его нужно будет опознать, а то мы тут сидим, планы строим, наказания придумываем, а это, может быть, и не он вовсе!

Опознание решили провести в магазине-кондитерской. Приказчик Петр этому был очень рад, изъявил желание во всем и всегда помогать расследованию. Более того, сказал, что Марченко должен на следующий день прийти за конфетами: он их заказал, и завтра они прибудут из Воронежа. После этих слов что-то внутри царапнуло Фому Фомича: зачем Марченко покупает конфеты, раз горничной уже нет в живых? Да мало ли, может быть, сам пристрастился к ним. Ответ на этот вопрос может оказаться самым неожиданным, но пока его стоит отложить.