Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– Я не знаю. – Околоточный снова опустил взгляд, да и без этого было понятно, что врет. – Кто у тебя там? – прошипел фон Шпинне. – Никого, – продолжал запираться околоточный, он понимал, что рано или поздно придется сознаться, но так не хотелось, так не хотелось. Это ведь получается, что все, все пойдет прахом, а ведь столько было планов на будущее, столько соображений. Горизонт, на котором сверкала, искрилась, его мечта вопреки всем законам физики сама приблизилась к Лапушкину, вот только руку протяни – и ухватишься. А тут тебе по рукам… Какая все-таки несправедливая, тяжелая и гнусная жизнь. И кому, скажите на милость, стало бы хуже от его поступка, кому? Никому! – Стучи! – приказал начальник сыскной и взглядом указал на калитку. – Так а кому стучать-то? – вжал голову в плечи околоточный. – Ведь нет же там никого, мещанка Скобликова померла. – Да, – кивнул фон Шпинне, – и хладный труп ее в данный момент находится в мертвецкой, но тем не менее калитку ведь кто-то запер, сам собой напрашивается вопрос – кто? – Я не знаю… – пробормотал Лапушкин. – И мы с Меркурием Фролычем не знаем, а хотим узнать – стучи! Околоточный не спеша подошел к калитке и уже занес руку для удара, как Кочкин перехватил ее у локтя. – Чего? – не понял страж порядка. – Может быть, у вас какой условный стук имеется? – спросил Меркурий. Лапушкин увел глаза в сторону, лицо его при этом отвердело, в глазах мелькнуло позднее понимание, что отвертеться не получится, что нужно сознаваться прямо сейчас, чтобы не было поздно. – Нет никакого условного стука, – проговорил тяжело, со вздохом, в котором слышались разочарование и безысходность. Да и как иначе? Все мечты и будущие радости летели в тартарары. Еще вчера твердая каменистая почва под ногами становилась зыбкой и проваливалась под короткими форменными сапогами. Не видать ему счастья. – Тогда стучи, – кивнул Кочкин, – но если обманул, пеняй на себя, узнаешь у меня, как будет «тетерев» по-немецки! После этих слов околоточный громко икнул, а начальник сыскной с каким-то ошалевшим удивлением посмотрел на Кочкина, правда, ничего при этом не сказал. После того как Лапушкин ударил основанием кулака в калитку, сначала ничего не происходило. Затем спустя время послышался скрип открываемой двери, шаркающие уставшие шаги подошли к калитке с той стороны и замерли. Потом раздался приглушенный женский голос: – Это ты, Ванюшка? – Я! – глухо ответил Лапушкин. – Открывай! Звякнула щеколда и еще что-то, напоминающее по звуку накидной крючок. Калитка отворилась. В проеме стояла упитанная, под стать Лапушкину, женщина. Она была в салатной блузе и темной шерстяной юбке, на голове кичкой был повязан ситцевый платок синего цвета, с узором. Лицо у нее было круглое, конопатое, слегка взопревшее, в серых глазах – испуг. – А ты чего это пришел? – начала шепотом, но потом, когда из-за спины Лапушкина выросла фигура начальника сыскной, от неожиданности вскрикнула и закрыла рот ладонью. – Это кто такие, Ванюша? – смогла выдавить из себя вопрос женщина. Но Лапушкин угрюмо молчал, только зло раздувал ноздри да таращил глаза. Вместо него ответил Кочкин: – А мы Ванюшины друзья, тоже из полиции, пришли подсобить… Тебя как зовут? – Фимка! – Ефимия значит. Ты, я так понимаю, жена околоточного? Или полюбовница? |