Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– Кружки – это вотчина полковника Трауэршвана, – заметил Фома Фомич. – Вот я и говорю, ни в чем таком не замечен, благонамеренный… Начальник сыскной откинулся на спинку стула и слегка развел руки, в его глазах легко читался вопрос: зачем? Зачем губернатор ему это сообщает? – Вижу, вы удивлены, и мне придется пояснить, – снова тяжелый, надрывный вздох, – почему я все это говорю. Тут дело в отце Николая, брате моей жены. Аркадий – человек увлекающийся, окончил Казанский университет, ну, очевидно, там все и началось, спутался с какими-то смутьянами, и покатилась коляска под горку: то к народовольцам примыкал, то к петрашевцам, то еще бог весть к кому… Один раз его даже чуть не казнили… Заменили каторгой… Ну вот и скажите на милость, зачем, вот зачем мне такой родственник? – А где сейчас этот Аркадий? – спросил начальник сыскной. – Не знаю и знать не хочу! – резко ответил губернатор. – В моем положении лучше держаться от этого подальше… – А сына его вы, значит, приютили? – Ну… – Петр Михайлович дернул подбородком, – Коля молодой человек, неплохой, и, чтобы он не повторил путь отца, мы взяли его в Татаяр. Под присмотром, так сказать, под приглядом… Начальник сыскной не выказал никаких эмоций, но про себя засомневался: молодой человек живет отдельно, какой за ним может быть присмотр? Ответ напрашивался сам собой – никакой. Наверное, руководствуясь этими мыслями, Фома Фомич и задал свой следующий вопрос: – А вы приставили какого-то человека присматривать за своим племянником? – Нет! – возмущенно выпалил губернатор. – Я, признаться, против таких методов. Слежка? Нет! Мы с Натальей Федотовной доверяем ему! – Это было высказано строго и категорично. – Просто вы сказали: под присмотром, под приглядом, поэтому я и подумал… – Я должен извиниться, ввел вас, Фома Фомич, в заблуждение этими словами. Просто так говорят… – Понимаю, да и вы меня простите, как я мог подумать, что вы следите за своим племянником! – проговорил начальник сыскной. Потом он хотел спросить у его превосходительства, где живет Коля, но передумал. Они установят его адрес другим путем, а губернатора лучше не беспокоить. Однако Протопопов, наблюдая за думающим фон Шпинне, спросил: – А вы, что же, хотите поговорить с Николаем? – Почему вы так решили? Нет! Зачем? – Ну мало ли, у вас могут быть свои соображения. – Нет-нет, – успокаивающе, с едва заметной ленцой в голосе, сказал Фома Фомич. – Говорить нам с ним незачем, это лишнее. Не будем расшатывать нервы молодому человеку, пусть живет спокойно, наслаждается, так сказать, бытием… – Да-да, – с охотой в голосе согласился губернатор, – к тому же он здесь, как я понимаю, и ни при чем… – А он когда последний раз был у вас в доме? – Вы думаете, это Коля забрал фотографии? – Уже было успокоившийся губернатор напрягся, начальник сыскной понял, что допустил ошибку, – не стоило об этом спрашивать. – Фотографии? Он? Нет, я так не думаю! Мне, если говорить правду, это даже в голову не приходило… Да и сейчас я задаюсь вопросом, зачем человеку, у которого есть фотопластины, забирать фотографии? Это лишено логики и нарушает причинно-следственную связь. – Про причинно-следственную связь начальник сыскной ввернул исключительно для витиеватости и чтобы отвлечь губернатора. – И еще, Петр Михайлович, у меня к вам будет просьба, не сочтите за труд… |