Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– Но зачем? Я этого, вот что хотите со мной делайте, не понимаю! – Наталья Федотовна прижимала кончики пальцев к вискам. – Это выше моего понимания! – Давайте пока забудем об этом «зачем», а поговорим вот о чем: спустя какое-то время мировая знаменитость Алессандро Топазо… – Начальник сыскной не стал говорить губернаторше о том, что Топазо – это не Топазо, а какой-то проходимец, если его превосходительству будет угодно, он сам жене об этом расскажет. – Он тоже проявил интерес к этому чучелу, устроил даже целое представление. Разрезал птице грудь… зачем? – Наверное, он что-то там искал… – предположила губернаторша. – Я тоже склоняюсь к этому. И вот получается, что как минимум два человека интересовались чучелом. Значит, в этом чучеле было что-то спрятано. Что – сказать пока не могу. Когда я в первый раз был у вас и допрашивал горничную, она уже тогда поняла, что ее песенка вот-вот закончится, что не сегодня, так завтра ее арестуют. И она задумала побег, наплела с три короба, рассказала про несуществующего работника Курбатова Серафима, который ее якобы склонял к тому, чтобы она украла чучело, и даже сулил деньги. И отчасти горничная говорила правду, был человек, он предложил ей деньги, и она их взяла. – И где нам ее теперь искать? – спросила губернаторша. – Искать ее не надо, – тихо проговорил начальник сыскной. – Она уже нашлась… – И где же она? У вас в сыскной? – Нет! Она сейчас в мертвецкой… – Почему? – Ну так убили ее! – Убили? – воскликнула Наталья Федотовна и пошатнулась, Фома Фомич поддержал ее под руку и проводил к дивану. – Да, убили. – А кто? – Ну, наверное, тот человек, который за деньги уговорил ее подменить чучела. И у меня к вам в связи с этим будет большая просьба. Я сейчас отправлюсь к его превосходительству по поводу фотографий ваших украшений, а вы, не сочтите за труд, просмотрите все ваши драгоценности и постарайтесь хотя бы по памяти установить, что пропало, если, конечно, что-то пропало. Глава 22 Фотограф Сразу же после разговора с Натальей Федотовной начальник сыскной отправился в губернское правление. – Что-то вы зачастили ко мне, – выходя из-за стола навстречу полковнику, проговорил губернатор, затем пожал гостю руку. – Я начинаю опасаться, нет ли в этом далекоидущих планов… – Что вы имеете в виду? – спросил, усаживаясь на предложенный стул, Фома Фомич. Протопопов вернулся за стол, окинул взглядом его суконную поверхность, провел по ней ладонями: – Я имею в виду, не собираетесь ли вы занять мое место… – Ваше – нет! – отмахнулся начальник сыскной. – У меня, Петр Михайлович, более амбициозные планы. – Да? И какие же? Если это, конечно, не секрет… – губернатор ожидательно уставился на полковника. – Это секрет, – проговорил тот, – но вам я скажу, надеюсь, вы меня не выдадите. – Нет, конечно же нет! – взмахнул руками Протопопов, тем самым показывая: если его станут пытать, он будет тверд как скала и того, что ему сейчас скажет фон Шпинне, никому не раскроет. – Я хочу занять место министра внутренних дел! – Начальник сыскной сказал это без улыбки и даже без намека на таковую. Лицо его было строгим, а глаза как никогда серьезны. Губернатор, человек, как мы помним, военный, более того, боевой генерал, слова, сказанные с таким выражением лица, воспринимал буквально. Он поверил фон Шпинне. Поверил, что тот хочет стать министром внутренних дел и, более того, преуспеет. Ему сделалось даже как-то страшно, он опешил. Но на губах начальника сыскной заиграла сначала легкая, а потом и во всю ширину улыбка, и губернатор понял, что Фома Фомич так шутит, разразился громким, ревущим хохотом. Хохот этот был слышен не только в приемной, но еще и на других этажах. Дверь неслышно приоткрылась, и в проеме возникло испуганное лицо секретаря. Протопопов взмахом руки дал понять, что все нормально, дверь тотчас же закрылась. |