Книга Лживая весна, страница 103 – Александр Долгирев

– Все три участка в 1926-м году приобрел некий Райнхард фон Штокк… Вы что, знаете это имя?

Радость на лице Хольгера сменилась таким выражением лица, словно его заставили съесть целый лимон.

Райнхард фон Штокк был одним из тех, кому удалось нажиться на Войне. Он имел крупное ателье по пошиву одежды и когда дела на фронте пошли хуже предложил свои услуги Министерству обороны Баварии⁵⁰. Государство выделило деньги и получило офицерскую форму, которая за месяц окопной войны превращалась в рванину. Фон Штокку удалось доказать, что он не знал о некачественном материале и по голове получил только его поставщик. А вырученные от государственного заказа деньги фон Штокк пустил в скупку недвижимости.

Вел он свои дела в сфере недвижимости, не гнушаясь грязных методов. Отдел экономических преступлений уже приличное время следил за ним, но все никак не удавалось схватить фон Штокка за руку. Зигмунд Шигода – детектив, занимавшийся этим делом – говорил, что фон Штокк имеет целую сеть информаторов и агентов, с помощью которых проворачивает свои дела. Именно такой агент и мог вынести фотографии из полицейского архива.

– Да, Франц, я знаю это имя, и у нас будет много хлопот с ним. Фон Штокк – человек, которого можно назвать американским словечком «гангстер» – в свое время он разбогател на военных заказах, заодно став одним из тех, кто нанес мне… я хотел сказать: фронту удар в спину. А сейчас он является одним из крупнейших землевладельцев Баварии. Даже поговорить с этим человеком будет непросто. Причем, по-прежнему неясно, насколько он связан с убийством. Я сомневаюсь, что фон Штокк стал бы организовывать смерть шести человек ради земли – это привлекаетслишком много внимания, а он человек осторожный.

Несмотря на то, что Майер оперативно нашел имя владельца земли, работы не убавилось, а, скорее, прибавилось.

– Ладно, отложим пока фон Штокка. Что-нибудь еще вам удалось узнать у бургомистра? Удалось поговорить с ним самим?

– Да, но с тех пор бургомистр сменился, а прошлый уже умер. Он, разумеется, знает об этом деле, но не больше остальных. По большому счету, у меня все.

– А в деревне удалось что-нибудь узнать?

– Нет. В Кайфеке это что-то вроде местной легенды и потому каждый добавляет какую-нибудь деталь. Очевидцев нет, а вымысла больше чем правды. Все сходятся в отрицательной характеристике Андреаса Грубера и его жены, а в остальном – полная свобода трактовок.

– Этого следовало ожидать… В любом случае, хорошая работа, Франц! Вообще, мне кажется, мы неплохо поработали в эти два дня.

Франц молча кивнул.

Вечерний Мюнхен встречал их огнями окон и фонарей – темнело все еще довольно рано. Франц и Хольгер молчали. Вюнш думал о том, что скоро окажется в «Охотнике» и, возможно, сыграет с Хеленой в шахматы за кружкой пива. Только вернувшись в город, он осознал, что изрядно соскучился по ней. Вюнш быстро прикинул в уме, сколько времени они провели вместе – получилось три ночи и два дня. «Слишком мало для того, чтобы просто выработалась привычка, значит и впрямь влюбился…»

Углубленный в размышления, Хольгер не сразу заметил, что Майер вертит в руках и неотрывно рассматривает какой-то небольшой предмет. На лице молодого человека застыла рассеянная улыбка. «Шпилька для волос!» – это было лишь догадкой, но было похоже на правду. Приглядевшись немного, Вюнш даже вспомнил, на ком он ее видел. «Похоже, об одной своей сегодняшней встрече Франц не рассказал, впрочем, это его дело. Хотя, возможно, придется все же попросить его повременить с Хельгой до конца расследования…» – пускай Хольгер с Майером и исключили Лоренца Шлиттенбауэра из числа подозреваемых, профессиональную этику никто не отменял.