Онлайн книга «Лживая весна»
|
Последний год Войны отгремел, оставив тяжелые сны о том, что им вновь, как и в 14-м, удалось дойти почти до самого Парижа. И, как и в 14-м, противник все перевернул, когда победа была необычайно близка. Французы встали насмерть, гнулись, но никак не хотели ломаться, а потом развернули контрнаступление. К ноябрю германская армия из последних сил держала фронт в Бельгии и Восточной Франции. Из дома приходили новости одна хуже другой, ходили даже слухи о том, что кайзер отрекся, а переговоры о мире все тянулись и тянулись. За последнюю ночь французы провели восемь атак на одинокую, отрезанную от всего и вся позицию, которую удерживали остатки взвода Хольгера. Мрачные старики, за четыре года до этого сведшие своих детей в смертельном объятии, уже обсуждали, как будут грабить мир, оставшийся после Войны, и только один неугомонный французский капитан все бился и бился о, занозой впившуюся в тело его Родины, немецкую траншею. Из взвода, командиром которого Вюнш стал месяц назад, в строю оставались восемь человек, включая его самого. Еще четверо были из штурмовой группы. Эти ребята были настоящими психами – в промежуток между бесконечными французскими атаками они отправились в вылазку, как сказал их командир лейтенант Вирхов – за едой. Фураж не подвозили уже двое суток. Из пятнадцати человек, ушедших в вылазку, вернулись семеро, еще трое погибли в течение следующего часа. Следующая атака французов будет последней – кожух охлаждения последнего рабочего MG был погнут и пробит после того, как пулемет пришлось использовать в качестве дубины, а без него позицию вскроют как гнилой орех. – Эй, а Иммель-то, похоже, кончился… – Не мели чепухи, Зиберт, я просто задремал. – Не терпиться спровадить еще кого-нибудь в Вальгаллу,а, Зиберт? Не беспокойся, скоро французы об этом позаботятся. – Заткнулись все! Эрлих, ты это слышал? – Да, лейтенант. Это свисток. «Пора!» – А ведь обещали перемирие… – На той стороне новости медленнее доходят. – Отставить разговоры! На позиции! Зиберт, что там с пулеметом? – Нет больше пулемета, лейтенант… Без пулемета все это не имеет смысла. Хольгер невольно улыбнулся – впервые за последний год у него было вдосталь пулеметных лент. Вот только пулемета не было. – Розенберг, как Дайслер? – Преставился, господин лейтенант… «Одиннадцать!» – Стрелять по готовности. Не на звук, а на силуэт – не хватало еще последние патроны пустить в чертов французский туман! Внимание Вюнша вдруг привлек боец из штурмовой группы: заляпанное грязью лицо и растрепанные волосы дополнялись тем, что он скинул мундир и остался в одной рубахе. Боец стоял во весь рост, будто готовился сам идти в атаку. Хольгер хотел окликнуть его, но, увидев искаженное гримасой бешенства лицо, понял, что это бесполезно. В правой руке боец держал трофейный бельгийский Наган, а в другой… Вюнш увидел над собой встревоженное лицо Хелены. Ткань сна рвалась постепенно, Хольгер обернулся, отчаянно желая увидеть, что держит в левой руке боец из штурмовой группы, по неясной ему самому причине это было для него очень важно, но увидел лишь белую ткань простыни. Вскоре вернулись звуки. – Да проснись же ты, Хольгер! Слышишь меня?! – Да, слышу… – Слава Богу! Как же ты меня напугал! Что случилось? – Дурной сон… |