Книга Лживая весна, страница 152 – Александр Долгирев

– Почему вы не взяли деньги, которые хранились в доме?

– Я взял. Единственный раз я зашел в комнату Виктории, чтобы взять в кошеле, так и оставшемся лежать на кровати с моего первого визита, сумму, которой мне не достовало, чтобы добраться до Мюнхена. Я точно не помню сколько, но не очень много.

– А почему вы не взяли остальные деньги?

– Потому что я пришел не за этим.

– Кто-нибудь приходил в течение времени, которое вы провели на ферме?

– Да. Почтальон каждый день бросал почту в окно кухни, которое я решил не запирать чтобы не вызвать подозрение. Приходили и другие люди. Один из визитеров и вынудил меня уйти…

– Сколько вы пробыли на ферме?

– Четыре ночи, считая ночь, когда убил Груберов.

«Его спугнул Хофнер! Вольфганг все это время просидел прямо над механиком».

– Вы не пытались замести следы?

– Нет. Пятна крови и следы от сапог были везде на полу. Сапоги я вымыл только в лесу, в том самом ручье. Там же вымыл и нож с шестопером. Немного крови попало и на мою одежду – на левый рукав, насколько я помню, но от нее я смог избавиться только в Мюнхене.

– Расскажите про то, как вы покинули ферму.

– С самого утра приехал мужчина. Он долго стучал в дверь. Потом долго ничего не происходило, но я знал, что он остался ждать у двери, так как он насвистывал. После этого он вошел в гараж. Я напрягся, готовясь атаковать, если он каким-то образом сможет меня обнаружить, но он принялся чинить двигатель и возился с ним несколько часов, не отвлекаясь. Я даже смог поспать за это время. Когда он ушел, я понял что не смогу больше скрываться на ферме, так как долгое отсутствиеГруберов начинает вызывать подозрения, а значит скоро сюда придут и обязательно найдут трупы в сарае. Когда это произойдет, лучше быть далеко.

Я собрал свои вещи, взял деньги из кошеля Виктории, выбрался через окно в кухне и ушел в лес. Я оставлял за собой следы на снегу, но с этим ничего нельзя было сделать. Снега было еще много, хотя уже был апрель. Я почистился в ручье и вышел на дорогу, ведущую в Кайфек. Сперва я опасался, что капли крови на одежде будут сильно бросаться в глаза, но никто не обратил на них внимания, видимо сочли за обыкновенную грязь. Я добрался до Кайфека, но в саму деревню не заходил, а сразу пешком пошел в Ингольштадт. Идти было довольно далеко, так что я добрался только к ночи.

– Вы встречали кого-нибудь по пути? Может быть полицейского?

Этот вопрос ничего не решал, но мог окончательно подтвердить правдивость слов Вольфганга.

– Дайте вспомнить. Да! Вы продолжаете удивлять меня степенью собственной осведомленности. Я встретил сломавшуюся машину, в которой сидел полицейский, а его спутник, очевидно, водитель, был занят ремонтом. Я и запомнил-то это только потому, что удивился, что полицейский едет на обыкновенном гражданском автомобиле.

– Как вы нашли вашего брата?

– Это прозвучит странно, но у Ульриха есть удивительное умение. Он умеет оказываться рядом в тот момент, когда ты его ищешь. Я и сам не знаю, как он это проворачивает, но я просто столкнулся с ним в пивной. Я зашел туда, чтобы погреться – весь день бродил по Мюнхену и продрог как собака – и увидел его за столиком вместе с несколькими нацистами, у него и у самого на руке была повязка. Я сразу его узнал, несмотря на то, что у него обгорело лицо и полностью изменился голос, а вот он признал меня не сразу.