Онлайн книга «Лживая весна»
|
Я очень благодарен Ульриху, так как если бы не он, я бы умер той весной в мюнхенской подворотне. Он пустил меня пожить в свой дом, он же познакомил меня с тем, что стало новым смыслом моей жизни… – К вам или к вашему брату приходили полицейские насчет этого дела? – Нет, во всяком случае, ко мне никто из ваших не приходил. Я удивлялся этому – в доме осталось довольно много моих следов, да и раны от шестопера были очень характерными… Повисла долгая тишина. Все слова были сказаны, но их осмысление требовало времени. Наконец, Хольгер начал говорить: – Вам удалось убедить меня в собственнойвиновности. Вы действительно это совершили. Но я не понимаю, зачем вы рассказали нам об этом? Если вы хотели сознаться в содеянном, то могли просто прийти в полицейское управление и рассказать об этом дежурному полицейскому. Однако вы этого не сделали тогда и, судя по всему, не планировали делать сейчас. Я правильно понимаю, что вы не ждали наш визит? Вольфганг кивнул, после чего Хольгер продолжил: – В таком случае, зачем вы признались нам в этом? Габриель закурил, сделал глубокую затяжку и лишь после этого ответил: – Вы правы во всем что сказали, оберкомиссар Вюнш – я действительно не планировал обращаться в полицию. Два с половиной месяца назад произошло событие, которое изменит всю историю нашей страны – национал-предателей сменили у власти национал-социалисты. Я тоже внес свою скромную лепту в этот исторический успех, работая во славу Новой Германии последние одиннадцать лет. Начинается Новая эпоха, Новая весна, которая, я надеюсь, будет вечной. Но чтобы эта Новая эпоха наступила нужно очистить страну от шлака и пепла старой эпохи. Наше поколение несет на себе тяжкое бремя поражения. Кто-то из нас сможет найти себе место и будет строить и укреплять Великую Германию, но точно не я. После того, что я совершил, мне в новом мире не должно быть места. Это уже начинает происходить, пусть пока и едва заметно. Скоро штурмовых отрядов, старых товарищей и меня самого не станет – мы выполнили нашу задачу, привели Партию и фюрера к власти. Больше мы не нужны. Теперь нужны строители, а на наших руках слишком много крови, мы не можем строить, мы способны лишь уничтожать. Я планировал дождаться момента, когда на нас начнут охоту, и достойно принять свою судьбу, но вы пришли раньше и изменили мои планы. – То есть вы хотите сдаться? – Нет. Есть некоторые люди, среди них и мой брат Ульрих, и многие другие для кого я героический ветеран, образцовый нацист, настоящий ариец. Они не знают о существовании зверя, которого я иногда вижу в зеркале по утрам, и я не хочу, чтобы они узнали. Разочарование в том, во что веришь, всегда очень болезненно. Поэтому сдаваться я не планирую. И, опережая ваш вопрос, как я уже ранее сказал – если вам удастся меня арестовать, я буду все отрицать и не дам признательных показаний. Доказательств у вас против меня нет, а от орудий убийства я давно избавился,поэтому в камере я не задержусь. Вы, возможно, будете протестовать, даже пригрозите отставкой, но моя организация пока еще очень влиятельна – в итоге меня все равно отпустят. – Вас видели. – И кто же? Вюнш припомнил слова полицмейцстера Рауша про грязного бродягу со шраминой на пол лица, которого тот видел, когда добирался до Хинтеркафека. Сомнений в том, что этим бродягой был Вольфганг Габриель, у Хольгера не было. |