Онлайн книга «Лживая весна»
|
Фройляйн Кренц не была завсегдатаем пивной, поэтому на нее не распространялось чудное умение Харрера встречать постоянных клиентов заранее. Взгляд ее в некоторой растерянности блуждал по столикам. Был вечер, и свободных мест было мало – лишь пара столов в глубине зала. Хольгер, не вполне осознавая свои действия, поднял руку в тот момент, когда ее взгляд скользил по той части зала, где сидел он. Девушка заметила этот жест и, растерянно улыбнувшись, начала пробираться к нему мимо шумных компаний и одиночек, мимо тех, кто только пришел и тех, кто уже собирался уходить. – Добрый вечер, фройляйн Кренц. – Д-д-добрый вечер, оберком-м-миссар Вюнш. Она отчаянно старалась скрыть свою дрожь, но ей это совершенно не удалось. Хольгер остановил, несшую мимо него кружки с пивом, официантку и заказал: – Глинтвейн для фройляйн и одно пиво. Фройляйн Кренц благодарно улыбнулась. – Спасибо большое. Голос ее больше не дрожал. – Не за что, фройляйн Кренц. Что же вы зонта не носите, так ведь и заболеть можно? – Не люблю зонты. – Очевидно, быть сухой вы тоже не любите… Еще до того как закончить фразу, Хольгер понял, что он полный идиот. – Простите меня, я просто немного устал. К тому же, скажу вам по секрету, я тоже не люблю зонты. – Не извиняйтесь, оберкомиссар Вюнш. Теперь мы квиты за то, что я вас не заметила два дня назад. «Не только в тот раз вы меня не заметили» – автоматически отметил про себя Вюнш. Она сняла с рукава свою повязку со свастикой и, аккуратно свернув, убрала ее в карман пальто. – Вы входите в Союз девушек или в Женскую организацию36? – Да, занимаюсь общественной работой и помогаю нашей партии. «Не ответила на вопрос…» – Я видел, как вы несли листовки пару дней назад. Вы занимаетесь этим после работы? – Да, иногда разношу листовки, иногда помогаю в больнице. – Тяжело, наверное, совмещать это с работой. – По-разному, иногда очень тяжело, а иногда летишь, не замечая усталости, если чувствуешь, что действительно помогаешь кому-то, делаешь что-то полезное… Ее промокшие волосы были собраны на голове, и Хольгер мог рассмотреть лицо девушки. Она не была красивой – некоторые черты были слишком правильными, другие – слишком резкими. Самое главное– как бы он не вглядывался, он так и не мог сказать, сколько ей лет. Между тем принесли пиво и глинтвейн. – Как вам работается с оберстом Иберсбергером? – Иногда тяжело разобрать его почерк, а в остальном – очень неплохо. Я знаю, что до меня долгое время секретарем полицайоберратов Галтова и Иберсбергера был господин Глаубе. Надеюсь, что у меня получается заменить его, хотя бы отчасти… Лампа, расположенная где-то позади фройляйн Кренц, подсвечивала ее голову, создавая ощущение нимба или, скорее, пламени вокруг нее. Хольгер откровенно любовался этим зрелищем, надеясь, впрочем, что это никак не отражается на его лице. – А вас долго не было из-за ранения? Ее вопрос вернул Вюнша из созерцания. – Да, полтора месяца лечился. – В вас стреляли? – Нет, подозреваемый набросился с ножом. – Надеюсь, его задержали? – Он убит. «Мягче ты! Нельзя же так рубить. Майер оказывает на тебя отрицательное влияние своей немногословностью» – Вы его… ну, вы поняли?.. – Нет, мой напарник. Хольгер вспомнил перепуганное лицо Руди Ковача и тело парня, в которого тот всадил шесть пуль. |