Книга Лживая весна, страница 40 – Александр Долгирев

– А куда он вас ранил?

– В левое плечо.

Вюнш показал на все еще, порой, саднившую рану. Фройляйн Кренц, видно решив, что ему неприятен этот разговор, уставилась в бокал с глинтвейном и замолчала. Наступила неловкая пауза. Хольгеру вдруг пришла в голову безумная идея:

– Вы умеете играть в шахматы, фройляйн Кренц?

– Да, но немного. Меня дедушка научил.

– А хотите сыграть?

– Сейчас?

Похоже, Хольгеру удалось ее удивить.

– А почему нет? Я только схожу к господину Харреру – хозяину сего славного заведения, и попрошу у него доску и фигуры с пешками.

Недоверие первых мгновений сменилось на ее лице на легкую улыбку.

– Хорошо, давайте сыграем.

Хромой Харрер удивился просьбе Хольгера, но глянув на столик Вюнша, расплылся в улыбке и через пять минут принес из квартиры, располагавшейся прямо над пивной, шахматы и доску.

– Прежде чем начнем, можно один вопрос?

– Да, конечно.

– Как ваше имя?

Она посмотрела на него внимательно, а потом ответила быстрой скороговоркой, словно решившись на прыжок в воду с трамплина:

– Хелена, а ваше?

– Мое имя Хольгер и мне очень приятно с вами познакомиться. Белые или черные?

– Белые.

– Хорошо.

Игра пошла не по плану Хольгера. То ли сказалась усталость прошедшего дня, то ли количество выпитого,то ли дедушка Хелены был гроссмейстером, но всю партию Вюнш занимался не конструированием собственной игры, а по сути лишь обороной. До поры до времени ему удавалось сдерживать наскоки коней и слонов Хелены, но, пусть количество фигур уменьшалось примерно с одинаковой скоростью, позиция Хольгера становилась все менее выгодной.

Вюнш был неплохим игроком. Шахматам его научил еще отец. Подростком он часто играл с младшей сестрой. На Войне играть не получалось – фигуры терялись, не успев сделать и пары ходов. После Войны играть было решительно не с кем, а в полиции единственным, кто умел играть на более менее конкурентном для Вюнша уровне, был Каспар Шнайдер – смотритель полицейского архива – у него Хольгер выигрывал только три партии из пяти.

Игра продолжалась уже две кружки пива и полтора бокала глинтвейна. Вюнш обратил бы внимание на румянец, появившийся на лице Хелены, если бы не был вынужден выбираться из-под шаха. Партия клонилась к концу, и конец этот был известен уже обоим игрокам. У Хольгера была одна ладья и три пешки, сгрудившиеся в левом углу доски вокруг короля. Хелена пошла вперед своими, простоявшими без дела всю партию, ладьями. Уцелел и один из ее героических коней (как же Вюнш ненавидел эту белую длинномордую животину без ног!). Где-то на задней линии маячил белый король. Все было ясно. Единственное на что мог рассчитывать проигравший – это милосердно быстрая смерть от рук победителя. И она подарила ему такую смерть. Изящным росчерком Хелена в три хода поставила мат.

Вюнш откинулся на спинку стула и закурил очередную папиросу. Он смотрел на нее сквозь дым – она допивала бокал с вином.

– Спасибо за игру.

Хольгер первый нарушил молчание, установившееся после ее слов: «Шах и Мат».

– Вам спасибо. Я давно ни с кем не играла, забыла, что это так увлекательно.

– А я давно не видел столь сильного противника.

Хелена, немного смутившись от его слов, посмотрела в окно и сказала то, что он совсем не рад был услышать:

– Дождь кончился. Пожалуй, мне пора.