Онлайн книга «Лживая весна»
|
Вюнш не увидел, но доктор не обратил на это внимание: – Такой бугорок есть у всех представителей семитской расы. А на вашем, моем или вот на этом арийском черепе его нет. Наша, так называемая «официальная» наука считает, что этого не может быть, но я утверждаю, что этот бугорок оказывает давление на мозг и может приводить к тяжким психическим расстройствам и склонности к извращениям… Хольгер выдержал еще две минуты лекции о черепах, посмотрел на часы и поспешил откланяться. Он решил не привлекать доктора фон Виттерсбаха к расследованию. Уже у дверей кабинета Вюнш спросил у сидевшего за столом психиатра: – Но ведь Рейнгрубер – немец. Он родился в Германии и прожил здесь всю свою жизнь. – К сожалению, это совершенно неважно. Согласносвидетельству о рождении, мать господина Рейнгрубера звали Сара Блюмбах. Судя по имени, она была еврейкой, а значит и Георг Рейнгрубер – еврей… Хольгер покинул лечебницу со стойким желанием никогда больше даже рядом не проезжать с этим местом. Глава 13 Слишком много бумаг Из лечебницы Хольгер отправился прямиком в Управление. Нужно было обратиться в полицейский архив – они должны были вести запись запросов дела №44518. Кроме того, Вюнш хотел приложить фотографии со вскрытия к делу. Зайдя в свой кабинет, Хольгер тщательно проверил расположение предметов в комнате и в ящиках стола. На старую привычку наложились обстоятельства этого расследования. «…Когда больному кажется, что кто-то или что-то следит за ним с целью ему навредить…» – слова доктора фон Виттерсбаха барабанной дробью прозвучали у него в голове. «Да тут и впрямь с ума сойдешь!». Вюншу было жизненно необходимо привести мысли в порядок, для этого у него был проверенный способ. Работа с записями помогла – теперь Хольгер готов был двигаться дальше. За час спокойной вдумчивой работы он разгадал ребус Рейнгрубера с лесом, растущим вовнутрь и «армейская» версия нашла еще одно, пускай и косвенное, подтверждение. Рейнгрубер говорил о заклепках на подошве сапога. Стальной носок, а потом несколько десятков заклепок с пятиугольными шляпками – эта компоновка была Хольгеру знакома. Именно такую подошву имели сапоги, поставлявшиеся на Западный фронт. Насколько было известно Вюншу, на Восточном фронте подошва несколько отличалась. Хольгеру было очевидно, что Рейнгрубер говорил о следах на месте преступления, в том числе – кровавых следах. Армейские сапоги всплывали в деле не в первый раз: о следах упоминал Шварценбаум, о них говорилось в деле, Аумюллер упоминал гематомы, возможно оставленные сапогом, в своих заметках. Само по себе это не о чем не говорило – такие сапоги, произведенные в годы Войны с избытком, до сих пор носились гражданами самых разных возрастов и сфер деятельности, но все же вовсе не принимать их во внимание было нельзя. В целом же, Хольгер был разочарован визитом к Рейнгруберу. Ясно, что ожидать от него, в его нынешнем состоянии, откровений было глупо, но, за исключением описания следов, его слова вовсе не имели ценности или, возможно, имели, но Вюншу не хватало ума и осведомленности, чтобы их вернооценить. «Все это – теоретизирование на пустом месте. Нужны факты. Из фактов есть: фотографии тел, показания Шварценбаума, заметки Аумюллера, следы от сапог военного образца, непонятное изъятие из дела фотографий дома и участка… Это все. А еще есть целая охапка предположений и умозаключений разной степени обоснованности. Плохо работаешь, хотя шансов с самого начала было немного…». Обругав себя за медлительность, Хольгер запер кабинет и направился в полицейский архив. |