Онлайн книга «Смертью храбрых»
|
– Отвечайте на вопрос, Мишо: возможен ли был на ваш взгляд успех еще одного штурма? Буря стихла так же внезапно, как и поднялась. Арестант снова откинулся и ушел в тень: – Не могу знать, господин коммандан. Сержант Нойвиль сообщил мне после последней атаки, что видел, как капрал Бюкар прострелил водяной кожух немецкого MG – скорее всего, это был единственный пулемет бошей, но Нойвиль не был рядом с Бюкаром в этот момент и вполне мог ошибиться… – А что сам капрал Бюкар? – Погиб. Далее: я не знал точную численность бошей, не знал, сколько у них раненых, не знал, подходят ли к ним подкрепления, не знал, много ли у них осталось патронов, не знал, есть ли у них возможность починить пулемет, не знал будут ли они и дальше стоять насмерть… Я не знал, возможен ли успех еще одного штурма, господин коммандан. Лануа почувствовал, что Мишо снова смотрит ему в глаза из своей тени, и снова не отвел взгляд. – Что произошло, когда пришел курьер? – Был жуткий туман и курьера мы увидели только когда он уже подходил к нашей траншее. Я окликнул его потому, что он, похоже, даже не видел нас и шел мимо. Он вообще выглядел каким-то рассеянным. Курьер спустился, подошел ко мне и сообщил, что Война закончена, и мы победили. Еще он сказал, что перемирие подписано уже несколько часов назад, еще ночью… «…А это значит, что смерти твоих бойцов были бессмысленны» – Огюстен, как и Мишо не стал говорить этого вслух. – Что было дальше? – Я отошел на другой край траншеи, где никого не было, и попытался застрелиться. Слова Мишо повисли в воздухе. Теперь уже Лануа вглядывался в тень, в которой скрывалось лицо капитана, в тщетном стремлении заглянуть в его глаза. Установившуюся тишину нарушил сам Мишо: – В последней атаке я отстрелял весь барабан своего Сент-Этьена и забыл перезарядить. Перед тем, как идти в атаку я бы в любом случае проверил барабан, а со всеми этим новостями забыл… Огюстену отчего-то показалось, что капитан улыбается: – … Я нажал на крючок раз десять, прежде чем понял, в чем проблема. Откинул барабан, чтобы перезарядиться, но в этот момент меняскрутил лейтенант Феро. Вроде, я что-то кричал, но точно сказать не могу. Феро встряхнул меня, как следует, кажется, даже ударил по лицу, чтобы я пришел в себя. Так или иначе, следующее, что я помню, это как курьер передал мне приказ атаковать. Я даже не сразу его понял: кого атаковать? Мы же уже всех победили! Курьер сообщил, что это приказ маршала Фоша всему фронту. Я стоял и смотрел в его лицо, в лица своих солдат – разумеется, когда пришла новость о Победе они все побросали и сгрудились вокруг. Кто-то из них улыбался, у кого-то на лице была лишь усталость, а кто-то и вовсе плакал. Я вдруг понял, что очень люблю их лица и, что вчера этих лиц было намного больше. А еще я понял, что не хочу, чтобы пропало хотя бы еще одно. Я ведь никакой не офицер – я с ними всю Войну. Хотя учитывая, что почти все, кто был с начала, уже мертвы или демобилизованы, скорее это они со мной всю Войну. В тот момент, господин коммандан, они все отчего-то представились мне детьми, а ведь я далеко не самый старший из них. Мальчишки в испачканной военной форме и помятых касках на затерянном и вспаханном Войной поле… Огюстен не прерывал капитана, напротив, в некоторой степени, он был заворожен монологом Мишо. Когда капитан замолчал, Лануа уже полностью и твердо осознавал, что должен хотя бы попытаться спасти жизнь этого неуместного человека. Пришла очередь коммандана с сожалением смотреть на пустую винную бутылку. «Так, факт неподчинения на лицо, но ведь это лишь одно из обвинений…» |