Книга Смертью храбрых, страница 37 – Александр Долгирев

Огюстен не без труда выбрался в поле и пошел по направлению к видневшемуся впереди автомобилю. Он ни разу не оглянулся на измученные деревья и на немецкую позицию.

***

– Хотите кофе, господин коммандан?

Эстеве и Безю снова резались в домино, попивая из одной кружки напиток, от которого шел пар. Лануа, еще подходя, показал им вольно, когда увидел, что оба всполошились, чуть не опрокинув стоявший на подножке термос.

– «Сапожный» или настоящий, Безю?

– Эх, господин коммандан, где же сейчас настоящий-то раздобудешь – «сапожный». Зато горячий!

– Да, Безю, то, что горячий, это очень кстати…

Лануа отхлебнул из общей кружки, бывшей по совместительству крышкой термоса. «Сапожный кофе», как прозвали безкофеиновый напиток из заменителей солдаты, был совершенно ни чета даже самой несложной арабике, но позволил коммандану немного согреться.

– Эстеве, мне нужно проехатьв расположение второй роты. Полковник Борель сказал, что они стоят в Ракенгане. Сможете показать Безю короткую дорогу?

– Да, господин коммандан.

– Очень хорошо.

Несмотря на отвратительную дорогу, практически сразу как автомобиль отъехал от Верт-Равине, Огюстен совершенно бесстыдно задремал и проснулся, только когда они подъезжали к основательно разрушенной деревеньке к югу от Сент-Омера. Насколько увидел Лануа, только четыре дома по единственной в деревне улице сохранили крышу, а хоть какому-то восстановлению подлежали всего домов семь-восемь. Вокруг этих четырех домов и крутился весь местный бомонд в лице собравшихся группками солдат.

Кто-то курил, кто-то играл в карты. Чуть в стороне на небольшом пустыре шестеро бойцов скинули верхнюю одежду, разбились на две команды и устроили импровизированное регби с каской набитой тряпьем в роли мяча. И будто не было три дня назад боя на смерть забравшего жизни половины роты. Не было ранений и крови. Не было чувства несправедливости от бессмысленных потерь.

Лануа не судил их – он по личному опыту прекрасно знал, что когда бой закончен, нужно отвлечься, обязательно нужно отвлечься хоть на что-то не связанное со смертью, болью и войной. Поэтому и выглядели столь беззаботно эти люди, многие из которых получили не по одной боевой награде и потеряли не по одному боевому товарищу. Поэтому и слышался со всех сторон смех, праздные разговоры и шутки разной степени пошлости, и никто не говорил о высоких материях.

Невысокий усач с суровым лицом и лейтенантским шевронами вышел из самого большого уцелевшего дома и внимательно посмотрел на Огюстена, приводя в порядок свой внешний вид. В зубах у него была зажата трубка, сделанная из тыквы-горлянки, от которой поднимался дымок.

– Остановите здесь, Безю.

Лейтенант подошел к остановившемуся авто и отдал честь:

– Лейтенант Феро. 701-й полк, вторая рота. Исполняю обязанности командующего до возвращения капитана Мишо.

– Коммандан Лануа. Жандармерия. Веду разбирательство дела капитана Мишо. Постройте роту, Феро. Можно без полной формы.

Лануа сразу показал лейтенанту бумагу от полковника Бореля для того, чтобы избежать лишних вопросов. Феро ушел исполнять приказ, а Огюстен выбрался из Рено, отметив, что боль усиливается не так быстро, как ему показалось в окопе.

Лейтенанту потребовалось чуть меньшедесяти минут, чтобы построить своих подчиненных перед большим зданием, которое, как понял Лануа, было когда-то до Войны деревенской таверной и сейчас вернулось к этой своей функции усилиями бойцов второй роты. Огюстен мысленно похвалил Феро, который услышал не только начало приказа, но и его окончание – солдаты просто оставили свои дела и выстроились шеренгой в том, в чем были.