Книга Учитель Пения, страница 21 – Василий Щепетнев

— Теперь конкретно, — сказал он, снова наклоняясь вперед, и его голос стал деловым, начальственным. — Урок ваш мне понравился. — Он поперхнулся, поправился: — Нам понравился. Мы с Анной Андреевной обменялись мнением. Чётко, структурно, идеологически выверено. Уверен, вы и впредь будете проводить занятия ответственно и на достойном уровне.

Я промолчал. Благодарить за такую оценку было бы глупо. Она не была похвалой. Она была констатацияфакта: ты выполнил норму, продолжай в том же духе. Молчание в таких случаях — лучший ответ. Оно не обязывает.

— Позвольте дать совет, — продолжил он, и его тон стал снисходительным, почти отеческим. — Вы теперь учитель. То есть представитель советской интеллигенции. В советском учителе, как говорится, всё должно быть прекрасно: и мысли, и душа, и одежда, и лицо. — Он окинул меня оценивающим взглядом, от моих хромовых, но не новых сапог, до выгоревшей, аккуратно заштопанной гимнастерки. — Вот насчёт одежды… Хорошо бы что-нибудь… гражданское. Более соответствующее статусу.

— Костюм, — начал я перечислять. — Туфли. Шляпа, галстук, портфель.

— Ну да, что-нибудь в этом роде. Для солидности. У вас, может, осталось что-нибудь с довоенных времен?

Я позволил себе горьковатую усмешку.

— В армию, Василий Иванович, я уходил, считайте, пацаном. Восемнадцать лет. За время войны малость раздался. В прежнее не влезаю. Но я что-нибудь придумаю. Чтобы всякий видел — идёт советский учитель.

Директор иронии не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Его лицо осталось непроницаемым. Он воспринял мои слова как должное, как обещание исправиться.

— Вы учтите, Павел Мефодьевич, — сказал он, вставая, что было явным сигналом окончания аудиенции, — у нас на вас большие планы. Школа нуждается в молодых, грамотных, идейных кадрах. Вы нам подходите.

— Учту, — ответил я, тоже поднимаясь. — Непременно учту.

Он протянул руку для рукопожатия. Его ладонь была влажной, мягкой, но хватка неожиданно цепкой. — До завтра. У вас третий и четвертый урок, кажется?

— Так точно.

Планы у них, думал я, выходя из кабинета и спускаясь по лестнице. У всех на всех есть планы. У начальства — на подчиненных. У системы — на винтики.

Хорошо хоть, идти недалеко. Всего три квартала от школы до дома. Руки оттягивало футляром с «Хопром». Одиннадцать килограммов — не шутка. Нужно будет найти баян полегче, у отца наверняка найдется. Не такой звучный, актовый зал не заполнит, но для класса сойдёт.

Мысли о костюме вертелись в голове, как назойливые мухи. Костюм, самый плохонький, в комиссионке стоил две месячные зарплаты такого учителя, как я. Или все три. А мне пить-есть нужно? Нужно. И папиросы, те самые пять штук в день, на кустах не растут. Их надо покупать. А я человек обыкновенный,«Север» курю, дешевый и злой. Как и положено лейтенанту.

Гимнастерка моя, видите ли, не подходит для высокого звания советского педагога. Откуда он взялся, этот Василий Иванович? Кем он был до того, как сел в кресло Аглаи Тимофеевны? Узнаю. Скоро узнаю. Это первое, что нужно сделать. Вдруг он и есть Какерлак? Законспирированный немецкий шпион, а ныне — американский наймит, пристроившийся под крылом системы, которую должен разрушать? Хорошо бы. Это решило бы все мои проблемы разом. Но вряд ли. Слишком просто. И слишком опасно для шпиона. Чем выше должность, тем пристальнее внимание, тем больше глаз, устремленных на тебя, так меня учили. Нет, Какерлак тише, незаметнее. Он будет где-то в толпе, среди тех восьмидесяти двух нейтральных лиц в актовом зале.