Книга Хроники закрытого города, страница 88 – Улана Зорина

– Значит, так, – прохрипел он, выстраивая в голове метущиеся мысли в чёткий жестокий план.

И уже через несколько минут завёрнутое в испорченный ковёр остывающее тело вместе с злополучным телевизором медленно погружалось в тёмные воды равнодушного озера.

По молчаливому согласию оба супруга никогда с тех пор не поднимали тему того страшного вечера. И вот теперь…

Нашидни

Проснулась она внезапно, как от толчка. Похлопав по постели, в удивлении не обнаружила рядом супруга. Ужас подозрений, осознания и воспоминаний окатил холодеющий разум. Цепкими крючьями ревность оплела душу стареющей женщины. Марфа торопливо вскочила и, как была, в долгополой ночной сорочке стремительно покинула дом.

Будто обухом по голове обрушилось дежавю.

Когда-то давным-давно она вот также бежала по этой же дороге. Острые ветви так же царапали руки, рвали тонкую ткань рубахи. Ломкие сучки безжалостно впивались в босые ступни, обдирали кожу, застревали меж пальцев. Неистовый грохот суматошного сердца забивал уши, бахая вголове оглушительным колоколом.

Слепая ненависть стиснула грудь, не давая вздохнуть, всё обдумать. На то она и слепая, что, застилая глаза алой пеленой, напрочь лишала свою жертву малейшей искорки разума. А беспощадная память услужливо подсовывала страшные картины, позволяя богатому воображению дополнить сюжет.

Так и знала! Чувствовала! Лишь только увидела эту прошмандовку, поняла сразу – будет беда. Беда! Беда! Слова раздирали грудь, рвали на части.

Оказавшись во власти мучительной ревности, Марфа совсем потеряла себя. Кровожадный бесчеловечный зверь рвался наружу, повергнув в прах хамоватый, но всё-таки разум. Глаза налились кровью, выкатились наружу, из кривящегося рта прямо на грудь капала вязкая слюна. Но Марфа этого не замечала. Раскалённой иглой в голове полыхала лишь одна мысль.

«Предатель. Подлый предатель…»

Утро бросало в лицо женщине холодную свежесть. Слегка накрапывал дождь, но она, впрочем, и не видела этого. Где-то вверху грохотало. Свинцовые тучи давили на землю своим превосходством. То здесь, то там ослепительным росчерком мелькали молнии. А она всё бежала.

Стихия обрушилась разом, внезапно. Вот, казалось, только что изредка накрапывал мелкий дождь, а вот уже встала стеной преграда студёного ливня. Толстуха охнула и шмякнулась в грязь, сминая насквозь промокшую ночнушку. Неистово завозилась, как черепаха, собирая на мокрую ткань комки листьев вперемешку с жирной землёй.

И так не красавица, сейчас она и вовсе стала похожа на чучело. Но не сдалась. Раз за разом вскакивала она и, вытянув перед собой массивные руки, будто плыла в пелене буйства стихии. И так же из раза в раз больно падала в грязь, сбитая с ног мощным дождём. Вода застилала глаза, забивалась в нос, мешая дышать, заливала уши. Но, стиснув до боли челюсти, толстуха впивалась в скользкую землю изломанными ногтями и поднималась вновь, медленно, но верно продвигаясь вперёд. Со стороны это походило на безрассудное состязание, кто сильнее, и было бы очень смешно, если бы не было так безнадёжно грустно.

Старуха оказалась упрямей. Вот уже в лицо пахнуло гнильцой болота, и сквозь стену ледяного дождя выплыл силуэт двухэтажного дома.

Глава 12

Циничный и упёртый, Ступин слыл среди коллег махровым материалистом. Именно поэтому его и бросали на все мало-мальски не понятные дела. Сейчас жеон, крепко сжав руль, неистово давил на педаль газа. Когда у него была цель, Ступин рвался к ней, сметая любые преграды. Сейчас его целью была Анна.