Книга Хроники закрытого города, страница 94 – Улана Зорина

***

Ступин вздрогнул и встрепенулся, взгляд его прояснился и похолодел. Он выскочил к котловану совсем с другой стороны, и маленький домик открылся ему, как на ладони. Движений было не видно, и, понадеявшись на случай, Ступин устремился вниз.

А случай, видимо, был на его стороне.

Пробираясь через кустарник, он в кровь изодрал себе руки, подвернул ногу, поскользнувшись в траве. Извозился в грязи каменистого склона и ужом скользнул в чёрную гладь. И так вымокший под вездесущим дождем, он тихонько нырнул в воды озера. Вплавь добрался до комплекса и, тяжело дыша, выбрался на бетон. Суматошное сердце отчаянно вальсировало, когда он повалился спиной на жёсткое ложе пирса и, ловя ртом капли дождя, попытался расслабиться и отдышаться.

Ступин прислушался. Голоса не было. Неужели он отступил, отвязался. Или понял, что победил? И, как будто отвечая на мысленный зов, гнилостным ветром швырнуло в лицо «Забери…»

– Ты до сих пор ждёшь меня, Тварь? – с кряхтением Ступин поднялся на слабые ноги, отчаянно помогая себе окоченевшими пальцами. Едва удержавшись, он, покачиваясь, двинулся к двери.

Код замка калёным железом был выжжен в памяти у всех советских людей.

«1812», – не задумываясь, набрал Ступин. Замок щёлкнул, и дверцы раскрылись.

И снова утроба подводного зверя, вновь длинный пустой коридор. Он не смотрел сейчас по сторонам, хоть, по словам сторожа, и не добрался тогда до сюда, здесь всё было до боли знакомо. До дрожи в коленках, до скрипа зубов, до призрачных бабочек в животе. Как заведённый,он передвигал одеревеневшими ногами в знакомую комнату. Вот стеллажи, стеклянные колбы, шкафы и подставки. За окном стайки маленьких рыб. А вот и он…

Круглый кусок янтаря, живое, упрямое солнце. Он встретил своего оппонента искристой пульсацией. Он звал его. Жаждал. И Ступин пришёл. Как блудное дитя в лоно ласковой матери.

Разбить хрупкую перегородку было легко. Она будто бы сама прогнулась под кулаком и разлетелась на слюдяные осколки. Сфера легла в ладонь, как родная. Теплом согрела пальцы. Запустила голодную паутинку по всему телу, обволакивая и пытаясь подчинить себе взбунтовавшийся разум, и вновь отступила ни с чем. В мыслях Ступина пылало жгучее пламя, напрочь сжигающее все метастазы чужого внедрения. Пламя безотчётной любви и страха за Анну.

Путь назад был быстрее.

Никто не препятствовал ему, не мешал вынести артефакт. Никто не хватал в озере за ноги, не топил, не неволил. Вымокший и жалкий, он выбрался на берег и припустил наверх. Уже подобравшись к густому пролеску, он обернулся. Маленьким пятнышком возвышалась сторожка на выступе, а рядом, у самой двери, повернувшись к нему лицом, стояла крошечная фигурка.

– Прости, Игнат, но так надо! – ощутив укол совести, хрипло процедил Ступин. Он смахнул с глаз налипшую чёлку и сорвался на бег. И уже не увидел, как возле старика появилась стройная девушка. Как укоризненно она качнула головой, и как взметнулась пламенем по ветру копна рыжих волос.

Ступин чувствовал, знал, что нужно спешить. Разливающаяся теплота за пазухой не давала остановиться. Он задыхался, скользил по мокрой траве, падал и снова вставал, чтобы продолжить свой сумасшедший марафон.

Вот за ветвями блеснул чёрный капот. Распахнув дверцу машины, Ступин ввалился, как есть, мокрый, измотанный, грязный, на водительское сиденье и, повернув торчавший в замке зажигания ключ, не раздумывая вжал педаль газа в пол.