Книга Хроники закрытого города, страница 97 – Улана Зорина

И Ступин дёрнулся к высоченному кедру. Там, у подножия, в толстых корнях, которым стало тесно в земле, и они широкой сетью опутали влажную поверхность, лежал он. Маленький, жалкий и одинокий. Ступин, взглянул на него по-другому. Что будет, если он бросит сейчас сферу здесь? Где вряд ли ступает нога человека. Где капризный шарик будет вечно страдать от лютого голода. Оставит ли он в покое его, виновника своих бед? Ступин сам не заметил, что перестал дышать, и лишь нарастающее жжение в груди вырвало его из раздумий.

Вероятнее всего – нет. Ступин горестно выдохнул и подобрал причину всехсвоих долгих несчастий.

– Ладно, дружок, займёмся тобой потом, – изорванный камуфляж болтался лохмотьями, но Ступин кое-как заправил рубаху в штаны и укрепил сферу.

Он встал. Медленно, несмело. Едва держась на ослабевших ногах, всё же нашёл в себе силы подняться. Не только подняться, но и сделать робкий шажок. Голова неимоверно болела. Кровь из рассеченной стеклом раны сочилась на лоб, смешиваясь с дождевой водой, заливала глаза. Тело горело от царапин и ссадин, кости ломило, но он, стиснув зубы, упрямо шагал. Всё смелее и шире. А потом побежал.

Мокрые деревья, похожие на скелеты, корявыми пальцами хватали за волосы, цепляли одежду. Клочья кружевной паутины между ветвями-костями заслоняли дорогу, прилипали к лицу, забивались в нос. Колкие острые сучья и склизкая грязь путали ноги, мешали бежать. Он поскальзывался на влажных листьях, падал лицом в грязь, зло матерился, с трудом поднимался и снова бежал. Запах гнилой листвы и мокрой хвои будоражил сознание. Густыми миазмами окружал, проникал в мозг, не давая отвлечься, забыться. Настойчиво толкал вперёд. Мгновенье, и Ступин снова был на дороге. Мокрой, скользкой, ухабистой. Облегчённо вздохнув, он упёрся руками в колени и перевёл дух. Плотно сжатые губы дрогнули. Из саднящего горла вырвался хрип.

– Я живой… И никому не позволю забрать тебя… Ань, я иду к тебе… Слышишь… Иду! – лицо перекосила внезапная судорога… Или это была улыбка?

Глава 14

– Мамочка! – кричал Ромка, неумело тормоша Анну.

Этот крик, такой громкий и испуганный, заставил её встрепенуться. Она была матерью, ребёнок которой сейчас отчаянно нуждался в ней. В голове слегка прояснилось, и, подавив рвавшийся из груди стон, Анна уперлась ладонями в волосатую грудь. Из последних сил она толкнула насильника и вывернулась из-под дрыгающейся туши. Не ожидавший такого от взнузданной жертвы, Прохор страдальчески охнул и, запутавшись в спущенных брюках, повалился на пол.

Руки Анны дрожали от напряжения, мысли лихорадочно метались, не давая и шанса осмыслить своё бедственное положение. Анна дернулась и упала на пол вслед за мужчиной. Отчаянным рывком перекатилась подальше от матерящегося толстяка и окинула комнату мутным взглядом. Голова неимоверно кружилась, в висках, словно в кузне по наковальне, стучали молотки, однако всё же ей удалось сфокусировать взглядна ребёнке.

С Ромкой всё было нормально. В наглаженных чёрных брючках и белой рубашке, чистенький и причёсанный, белее мела он стоял у стены и буравил её умоляющим взглядом. Ладонь мальчика мелко подрагивала на сброшенной трубке старого телефона.

– Мамочка, скорее, спасайся, – отчего-то устало звучал его голос. Будто бы детское тельце покинули силы от волнения за мать.