Книга Последний выживший самурай. Том 1, страница 88 – Сёго Имамура

Большинство людей относились к нему с симпатией, но находились и те, кто проявлял типичное для жителей Киото пренебрежение.

Например, однажды случилось вот что.

Одна девица попалась под руку пьяным Волкам из Мибу. Среди членов этой группы, внезапно появившейся в Киото, встречались и настоящие самураи, но большинство составляли безродные, никому не известные деревенские парни. И пусть они тоже подчинялись императорской семье, они позволили себе такое обращение со служанкой, что показывало, насколько эти преобразования были к худу и насколько упал престиж двора.

– Прекратите немедленно! – потребовал Укиё, не оставшись равнодушным к этой сцене. И сумей он дать достойный отпор и утешить девицу остроумным словцом, это бы ее очень впечатлило.

Но на самом деле, пока его били, пинали и топтали члены патрульного отряда, который, по сути своей, был создан охранять порядок, но превратился в настоящую разбойную банду, Укиё, обхватив голову, только молил:

– Я служу семье Кадзан-ин… Если дело дойдет до ушей господина Мацудары… Я никому ни слова не скажу, так что, пожалуйста, отступите… Прошу вас, прошу…

Синсэнгуми, видимо, успокоились и протрезвели, осознав, что не стоит доставлять неприятности клану Айдзю, который обеспечивал их жалованьем, и наконец удалились.

На щеке Укиё остался синяк, разорванный уголок рта кровоточил.

– Хорошо, что ты не пострадала. Я пойду, – улыбнулся Укиё служанке, отряхнув пыль с кимоно, и удалился.

Служанка беспокоилась за него, но не смогла скрыть легкого разочарования. Неважно, насколько приятен мужчина, женщин в любую эпоху, как правило, не привлекают слабаки.

Укиё был добр по натуре и обладал внешностью, от которой у женщин перехватывало дыхание. Но за ним уже укрепилась репутация ненадежного, плохого защитника.

Однажды в час собаки[68]Укиё вызвал к себе глава семьи Кадзан-ин, Иэнори. Он был взволнован, и по его поведению Укиё понял, что дело срочное.

– У меня есть просьба. – И глава изложил суть.

– Да, – тихо ответил Укиё, побелев.

Через несколько минут произошло следующее. У ворот Сакухэй, расположенных за пределами императорского дворца, случилась драка. На Анэгакодзи Кинтомо напали трое злодеев в масках[69].

Он пытался отбиться, выхватив клинок, но получил тяжелые ранения в голову и грудь. Злодеи скрылись. Анэгакодзи доставили в его дом, где он скончался.

Из-за меча, брошенного на месте преступления, подозрение пало на Танаку Синбэя из клана Сацума, известного под прозвищем Убийца. Через несколько дней Танаку схватила канцелярия магистрата Киото, но он совершил сэппуку до того, как его успели допросить, и лишил дознание возможности продолжить расследование. Однако один подчиненный канцелярии магистрата услышал, как Танака разговаривает сам с собой, вероятно, думая, что из-за сильного сацумского акцента его не поймут. Но подчиненный разобрал слова, потому что его мать тоже была родом из Сацумы. Вот что говорил Танака: «Появись он пораньше, и я бы провалил дело».

Фраза походила на признание, и, казалось, за ней скрывалась какая-то тайна. Однако подчиненный махнул на это рукой, решив, что расслышал неверно, и правда об инциденте осталась нераскрытой.

– Я опоздал, – опустив глаза, докладывал Укиё на следующий день после убийства.