Книга Вианн, страница 35 – Джоанн Харрис

Я же освоила ее кулинарную книгу почти на две трети. Я умею готовить мадлен, бриошь, pieds paquets, помпонетт, leblebi, рагу из нута с колбасками merguez, марсельскую пиццу, айоли, наветт и fiadone – корсиканский чизкейк, который обожают завсегдатаи бистро. Я знаю, чем песочное тесто отличается от слоеного, а фугас – от писсаладьера. Я умею срезать филе с мелкой морской рыбы; сохранять головы для бульона; вмешивать красный шафран в рис для самого ароматного ризотто. Готовка стала мне в радость, я открыла в себе неожиданный талант. Может, домашняя магия и не такая зрелищная, как чары и фокусы моей матери, и все же она меняет мир.

А еще есть рецепты Ги, по которым я иногда готовлю под предлогом экспериментов на кухне. Особенным успехом пользуется горячий шоколад. Его полюбили многие наши клиенты, хотя Луи так и не попробовал. Разумеется, кофе мы тоже подаем; но я стала добавлять щепотку шоколатля в каждую чашку, и некоторые из наших завсегдатаев дополняют свой обычный завтрак чашечкой chocolat noir. Меню завтрака стало совсем другим. К стандартным яйцам, кофе и свежему багету добавились какао, pain au chocolat, помпонетт, круассаны и несколько видов свежих фруктов. Еда стала выглядеть более празднично, и в бистро потянулись новые клиенты. La Bonne Mère снова процветает после многих лет небрежения. Да и Луи словно обрел вторую молодость; на днях, во время ужина, я даже слышала, как он смеется. Так почему мне кажется, что мой долг ему ничуть не уменьшился с того дня, как я приехала сюда? И почему в лучах солнца я чувствую осенний холодок?

9

3 сентября 1993 года

Chocolaterie на Але-дю-Пьё все еще далека от совершенства. Ги уверяет, что все идет по плану, но Махмед явно считает иначе и проявляет беспокойство. Он отвечает за финансы компании, а Ги – за разработку продукта и творческую сторону бизнеса. Такая договоренность соответствует темпераменту обоих; но я уже поняла, что Махмед не всегда разделяет оптимизм Ги.

Во-первых, место отнюдь не идеальное. Але-дю-Пьё находится на задворках, в миле от туристической тропы, и даже это тесное пространство приходится делить с закусочной с блюдами навынос, Happy Noodles. Заведение совсем крошечное: кухня, два стола, стойка и подтормаживающая неоновая вывеска. Семья живет над магазином: мать, две девочки и бабушка, китаянки из Гонконга. Девочки хорошо говорят по-французски и часто работают за стойкой по выходным. Остальное время еду отпускает их мать, а бабушка трудится на кухне. Еда дешевая и сытная; по вечерам в пятницу и субботу нередко выстраиваются очереди. Запахи еды, мусор, шум, груды пустых бочонков из-под растительного масла в переулке, утренние доставки, которые блокируют проезд и устраивают беспорядок, – все это тревожит Махмеда.

– Туристы придут, когда мы откроемся, – сказал Ги с уверенностью человека, который никогда не видел ни цифр, ни счетов. – С семейством Ли договоримся. Может, они даже помогут нам привлечь клиентов.

– С каких пор крысы любят шоколад?

– Махмед! Ты выше этого. К тому же, сам увидишь, о нас узнают. Подлинные жемчужины этого города притаились на маленьких улочках, таких как эта.

Махмед покачал головой.

– Хорошо быть художником, – сказал он. – Но художники в конце концов умирают от голода.