Книга Взгляд хищника, страница 62 – Оксана Заугольная

Но когда она открыла рот, вырвалось совсем другое:

– Я хочу вернуть свою жизнь.

Конечно, она снова расплакалась. Психотерапевт терпеливо ждал. Наверное, это они и делали, психотерапевты? Давали выговориться. И выплакаться.

Но время приёма было ограничено, и Полина, допив остатки жидкости из стакана, попыталась пояснить.

– У меня мания преследования, – начала она и задумалась. – Панические атаки. И депрессия, наверное. И…

Лев Натанович мягко махнул рукой, останавливая её.

– Простите, Полина Андреевна, – негромко произнёс он. – Это всё диагнозы. Если хотите, мы обязательно разберёмся, какие из них относятся к вам. Но давайте начнём с самого начала.

Полина онемела от возмущения. «Если хотите»? Не намекает ли он на то, что у неё ипохондрия с большим количеством свободного времени и безлимитным интернетом, чтобы найти себе как можно больше болячек?

Но она справилась с собой, вдохнула-выдохнула и произнесла спокойным, лишь самую чуточку подрагивающим голосом:

– Пять лет назад в парке на меня напали.

Фонарь. Скамья. Куст шиповника.

Полина снова выдохнула, с тоской посмотрела на пустой стакан и сосредоточила взгляд на его поблёскивающих гранях. Именно пустому стакану, а не Льву Натановичу она рассказывала дальше.

– Нападавший затащил меня в кусты, жестоко избил и изнасиловал.

Она сумела произнести это и не расплакаться! И весь ужас удалось уложить всего в несколько слов. В голове всё было совсем не так.

Полина не могла вспомнить, когда фонари горели по вечерам. Это же всего лишь небольшой парк. Днём здесь гуляли мамы с колясками и собачники со своими питомцами. Очередной удар выбивает воздух из её лёгких, и отчего-то очень яркая картинка встаёт перед глазами. Как утром первые собачники найдут её тело. Она видела и раньше такие новости.

В голове картинка сложилась сразу с фотографией. Её чёрные волосы по плечи будут сливаться с окровавленной тёмной травой, лицо будет повёрнуто направо, интересно, оно опухнет всё от ударов или просто покроется синяками? И заголовки о том, как пёс нашёл тело, как его хозяин был в шоке. Они всегда в шоке.

Мысли путаются. Полину снова бросает в то, как она оказалась на этой аллее. Можно было пойти другим путём, можно было пойти с подругой. С парнем. Если бы у неё был парень. Теперь уже не будет. Мозг снова выхватывает угол скамейки, урну, куст, тёмный фонарь. Почему это происходит с ней? Она же даже короткие юбки не носит и не красится ярко!

Она слышала, что юбки – повод, а не причина, но сейчас ей хотелось просто сосредоточиться на чём-то, кроме нестерпимой боли.

Если она сейчас умрёт, её найдут собачники, да? Лишь бы её нашли не дети. Иногда они бегают и играют где попало в парке. Мама будет плакать и пить корвалол, а отец побледнеет и сожмёт кулаки. И Полина не увидит больше отца. И мать не увидит.

Слёзы текут и текут по горящему от боли лицу, Полина снова хочет попытаться крикнуть, но получает удар в солнечное сплетение и захлёбывается своим криком и кислым воздухом. А тяжёлая мужская рука, широкая и шершавая, ложится на её шею, придавливая сильнее к холодной земле. Неужели это ещё не всё?!

Полина хрипит, пытаясь замотать головой, но мужчина держит крепко. Он давит ей на гортань, но не пытается задушить, пусть от нехватки кислорода у неё под закрытыми веками появились радужные круги. Полина понимает, что он вовсе не пытается её сейчас убить, когда вторая тяжёлая рука резко разгибает её сжимающееся от каждого удара тело, а колено грубо раздвигает ноги.