Книга Взгляд хищника, страница 63 – Оксана Заугольная

Для крика Полине не хватает воздуха и сил, и она лишь сипит: «Нет! Нет! Нет!» Она даже сама не слышит своих криков, но продолжает сучить ногами, пытаясь выбраться из-под насильника. Широко раскрывает рот, пытаясь крикнуть, укусить, сделать хоть что-то, вызвать крик негодования, дать понять, что она не бессильная жертва.

Но ничего этого по-настоящему она не может. Ее юбка оказывается задрана до её груди, прикрывая разодранную ранее блузку. Снова трещит ткань – на этот раз трусиков.

«Пожалуйста! Пожалуйста! – мысленно молится Полина. – Обморок. Я хочу уйти отсюда!»

Ее снова бьют кулаком по лицу, словно в ответ на её молитвы. Голова её дёргается в сторону, но сознание отказывается покидать тело. Так что она чувствует всё до последнего момента. Как больно и сыро ей внутри, как больно елозит оголённая кожа ягодиц по траве и земле, как тяжело давит на неё туша насильника, который теперь рычит ей в лицо и хрипло смеётся.

Она глотает собственную кровь, пока её мотает под движениями тяжёлого незнакомца, и уже не собирается кричать, хотя её горло теперь оказывается свободно. Нещадно саднит и болит, но руки на нём больше нет. Только Полина уже не надеется на спасение. Она уже знает, что останется лежать здесь за кустами шиповника и белой плохо прокрашенной скамьёй. И только одно она пока может выбрать – на какую сторону будет повёрнута её голова, когда её найдут.

А потом вдруг всё заканчивается. Нет, не всё. Боль никуда не девается, просто насильник вдруг замирает на ней, весь обмякая, будто его наконец прикончил герой, как в фильмах. Но нет, не прикончил. Тёмная фигура – глаза Полины, наконец-то жаждущей разглядеть хоть какие-то приметы, слишком заплывают, чтобы различить что-то, – поднимается и просто уходит. Двигается тяжело, будто раненый медведь.

Спустя годы Полина всё так же не может вспомнить, застегнул ли он штаны или нет, какая на нём была одежда, какие волосы. А в тот момент она просто смотрит через щёлку глаз, как он уходит. И голова её повёрнута направо.

Кажется, она ненадолго потеряла сознание. Наконец-то!

Полина встряхнулась, пытаясь избавиться от снова всплывших воспоминаний. Тех самых, от которых она тщетно пыталась избавиться пять лет. Она наконец оторвалась от стеклянного блеска и затравленно подняла взгляд на врача.

– Однажды вы захотите поделиться подробностями, – произнёс он, поймав её взгляд. – Но сейчас вы не готовы, не мучайте себя, Полина Андреевна.

Короткий смешок, вырвавшийся из груди, напугал саму Полину.

– Нельзя сломать то, что уже сломано, – хрипло произнесла она, не понимая, почему так глухо звучит её голос, словно она снова успела сорвать голос.

– Не говорите так, Полина Андреевна. – В голосе психотерапевта Полина почувствовала какие-то новые нотки, в которых она не могла разобраться. – Прошу прощения, я не должен так говорить, но попытаться сломать можно и сломанное.

И он снова замолчал. Полина пыталась понять, что он имел в виду и почему извинялся, но потом решила, что ей стоит продолжить говорить.

– Я умирала там на мокрой от собственной крови траве. – Голос её снова задрожал. – Я не могла кричать, не могла ползти. Но потом я услышала голос. Он окликнул меня.

«Вам плохо? Что с вами?» – Полина не знала точно, слышала она это или ей казалось, что слышит. Её сознание не желало возвращаться в холодную реальность, полную боли и страха, поэтому она сомневалась, что правильно запомнила всё. В её воспоминании чьи-то руки осторожно подняли её и понесли.