Книга Взгляд хищника, страница 74 – Оксана Заугольная

– Но тогда вы не обратились к психотерапевту. – Лев Натанович не спрашивал, а утверждал.

Полина пожала плечами.

– Проблема в том, что я боялась не фантома, – пояснила она. – А конкретного человека, разрушившего мою жизнь. Что толку было мне перестать бояться того, кто мог напасть снова, едва я расслаблюсь?

– Резонно, – согласился психотерапевт. – Что же изменилось?

– Я не идиотка, – сухо ответила Полина и отложила очередной смятый платок. – Я понимаю, что шансы увидеть в Вейске Зверя, который преследовал меня в Москве, минимальны. Но ощущение чьего-то взгляда меня не оставляет. Это уже иррациональный страх, от него мне хотелось бы избавиться. Я хочу вернуть свою жизнь.

– Повторите это, – неожиданно приказал Лев Натанович.

Полина приподняла брови, но потом послушно повторила:

– Я хочу вернуть свою жизнь.

– Запомните это и повторяйте как можно чаще. – Лев Натанович смотрел серьёзно, он явно не шутил. – А ещё пишите это. Пишите, словно строчки, – десять раз, сто. Столько, чтобы вы и сами поняли это.

Он посмотрел на часы и протянул Полине лист и карандаш.

– Нарисуйте его, – попросил он.

Полина поджала губы.

– Не поможет, – наконец произнесла она. – Если только вы не владеете гипнозом. Я уже рисовала для следователя, я не могу вспомнить никаких особенностей, да и лица я не видела.

– Мне не нужно, чтобы вы нарисовали человека, – мягко произнёс Лев Натанович. – И особые приметы мне ни к чему. Нарисуйте Зверя, Полина Андреевна. Того, кто преследует вас. Нарисуйте его.

Полина пододвинулась вместе с креслом и застыла, направив острие карандаша на чистый лист. А потом начала рисовать. Вместо дутой куртки – единственное, что она хорошо помнила, – Зверь обрёл косматую шерсть. Огромные зубы и хищные глаза с узким злым зрачком. Огромные лапы-руки с цепкими пальцами – такими удобно душить и бить, хвост свисал между ног и выглядел так, что Полина хотела его стереть. Но ластик ей Лев Николаевич не дал.

Полина смотрела на Зверя, заполнившего почти весь лист, и видела тот же взгляд, что преследовал её эти годы.

Она расплакалась и ударила карандашом в шею зверя. Целилась в глаз или зубастую пасть, но тут уж как получилось. От удара карандашом лист порвался, и Полина с остервенением принялась зачёркивать Зверя, а потом смяла лист и наконец откинулась в кресле.

Лев Натанович выглядел невозмутимым.

– Хотел вам предложить сделать именно это, но вы и сами справились, Полина Андреевна, – только и произнёс он.

А на Полину накатило облегчение, какого она не испытывала очень давно. Такое, что она позволила себе шутку. Она повертела карандаш в руках и спросила:

– А вы не боитесь, что я нападу на вас с этим? Разве таким, как я, можно давать острые предметы?

Почему-то в голове всплыли отрывки из фильмов, где рыдающие или безучастные героини неожиданно приходили в невероятную ярость и крушили всё вокруг. Ей крушить ничего не хотелось, но не спросить она не могла.

Вот теперь промелькнувшая улыбка на губах Льва Натановича отразилась и в его глазах за стёклами очков.

– Полина Андреевна, вы не настолько больны, как бы вам ни казалось обратное, – произнёс он. – Мой опыт позволяет мне отличить людей, склонных к неконтролируемой агрессии. Впрочем, опыт работы в психиатрической больнице также позволяет определить, кого я могу скрутить, а кого – нет. Надеюсь, вы не сильно обидитесь, если я скажу, что вы относитесь к первому типу?