Книга Взгляд хищника, страница 71 – Оксана Заугольная

На глазах у неё снова выступили слёзы, и Лев Натанович подтолкнул к ней коробку с платками. А Полина только сейчас поняла, что, кроме Зверя, так её мучило. Родители сдались. Отец, который защищал её от всех проблем в школе и вне её, который ходил на родительские собрания, кто сел на водительское сиденье тогда, прикрыв её перед следствием, отстранился, не в силах видеть её такой сломанной. Словно она перестала быть его дочерью! И мама… она всегда тенью следовала за отцом.

Они даже не торопились знакомиться с Владом, спасшим её. Будто в глубине души они мечтали, чтобы никакого Влада не было. Они не знали, о чём говорить с дочерью, которая выжила там, где милосерднее было бы умереть.

Слёзы капали и капали, несмотря на платок, который Полина мяла в руках.

– Влад всегда говорил, что я ему нравлюсь любая. Он доказывал это и тем, что не боялся смотреть на мои синяки, на его лице я ни разу не видела жалости или брезгливости. – Наконец Полина сумела продолжить. – Вскоре мне разрешили вставать, но костыли были такие неудобные! Они больно врезались в подмышки и, несмотря на резиновые наконечники, скользили. И ещё они были тяжёлые. И подобрать по весу и по размеру их в государственной больнице было совсем непросто.

Лев Натанович кивнул, и Полина запоздало вспомнила, что здесь они тоже находятся в государственной больнице.

– Влад нашёл мне подходящие костыли, – продолжила она. – Он меня не жалел. Вы же знаете, что жертв нельзя жалеть, да? Конечно, знаете, вы же психотерапевт! И вот Влад меня не жалел. Он делал мне массаж, пока я не начинала кричать от боли, заставлял ходить с костылями или опираясь на него, пока я не начинала плакать. Врачи были поражены моими успехами. Они даже разрешили Владу находиться в моей палате хоть весь день. Но он работал и приходил, когда мог.

Полина вспомнила злые глаза будущего мужа, когда она упала на скамью в больничном дворе, откинула костыли и разрыдалась. У него было такое лицо, что Полина испугалась, будто он её ударит.

– Жить больно, Лина, – вместо этого резко произнёс он, отворачиваясь от неё и глядя куда-то вдаль. – Умереть просто. Раз – и нет человека. А вот жить больно. И ты должна терпеть эту боль, если хочешь жить.

Он ещё постоял немного так, а потом нагнулся за костылями и подал их Полине. Глаза у него были покрасневшие, словно он сдерживал слёзы. И Полина не посмела возразить. Как миленькая доковыляла до палаты.

– Понимаете, Лев Натанович, не врачи и уж точно не следователь и даже не родители, а именно Влад собрал меня заново. – Полина скомкала очередной бумажный платок. – Я сама себя ощущала сломанной игрушкой – тут осколок, там кусочек. И Влад собирал меня заново. В некотором роде он стал моим Пигмалионом…

Полина вздохнула. Считать себя Галатеей ей не нравилось. Та была прекрасная статуя, а она… Она была привлекательной, но не более того. А после той трагедии она и этой привлекательности стала стесняться. Если бы не Влад, она бы носила только мешковатые толстовки и джинсы, да и разъелась бы обязательно. Мама была у неё женщиной крупной, так что было бы в кого. Но Влад не оставил её и тут, сам покупал для неё одежду и выбирал здоровые блюда.

Только Полина не знала, как это сказать. Теперь, когда она крутила это в голове, звучало совершенно не здорово. А оправдывать то, что сама Полина считала идеальным браком, ей казалось неправильным.