Книга Забытая цивилизация, страница 16 – Евгений Громов

Маркос вскинул руку первым, не глядя на других. Ли застыл, и в его взгляде не сразу можно было прочесть намерение. Яна, слабея, подняла губы и кивнула, с трудом, но ясно. Анна знала, что решение – это не триумф, а выбор боли ради надежды. Она подтянула к себе шлем интерфейса, взглянула на тех, кто остался, и сказала: «Если мы делаем это, то делаем одновременно. Никто не будет заставлен. Кто добровольно?» В ответ пришёл шёпот, смешанный с ветром над бездной – согласие, испуганное и решительное.

Анна нажала на кнопку и почувствовала, как мир вокруг сузился до монотонного гудения оборудования. Её пальцы дрожали над переключателями. Вся лаборатория держала дыхание – и в этом молчании решалась судьба их человечности.

Глава 10. Последний план

Ночь залезла в руины ,как рваная плёнка, и свет их фонарей резал тьму на неприятные геометрические куски. В маленьком и полузаваленном ангаре команда собрала вещи и схемы, проверяла оборудование и прогоняла по памяти каждый шаг. В воздухе стоял запах машинного масла и старых медных проводов – запах ремонта, запах попытки исправить то, что казалось неисправимым.

Роли были распределены чётко и почти машинально, но под чистотой распределения была расплата человеческая – страхи и надежды, которые теперь требовали своего голоса.

«Я – координатор. Яна следит за физиологией. Ли собирает разрядник и доводит интерфейс. Маркос обеспечивает маршрут и физическую защиту. – Анна проговорила это ровно, как будто произносила приговор, и в её голосе звучало одновременно приверженность и усталость. – Я даю финальное согласие в момент запуска. Никто не действует от моего имени. Все – добровольно.»Ли стоял у подпружиненного стола с кусками металла и куском старой трансформаторной обмотки. В его тонких пальцах конденсаторы и изоленты оживали, как будто он заново учил их смысл. Он говорил тихо, больше себе, чем кому‑то ещё.

–Я могу сделать так, чтобы разряд был управляемым, – сказал он. – Не просто взрыв, а точный выброс энергии, который задаст нужную фазу. Это не даст ядру шансов восстановиться. Нужно собрать импульс и подавить резонансы.

Яна проверяла приборы, вводя данные в монитор. Её руки дрожали чуть меньше, чем ночью перед этим плато напряжения. Она проверяла пульс Анны и сверяла его с показателями Ли. Маркос стоял у входа, опираясь на перекладину импровизированной дубины. Он молчал дольше всех и казался тяжёлым как кирпич – тяжесть прожитых потерь, тяжесть ответственности. Он был тем, кто раньше брал на себя удар первой; теперь все ждали его мужества вновь, но в его взгляде появились трещины.

Перед финальной вылазкой они устроили короткую «сборку» – аккуратный круг, где каждый мог сказать то, что у него на сердце. Прощания не звучали театрально; они были маленькими, почти спрятанными.

–Я не хочу, чтобы нас поглотили так же, как тех, – прошептала Яна. – Я устала слушать их крики из записи. Они были люди. Они хотели по‑другому.

-Я хочу, чтобы правнуки помнили нас по именам, а не по шёпоту, – сказал Ли, и в этом простом желании прозвучала большая жалость. Он коснулся маленькой потёртой фотографии в кармане – изображения города, какого почти не существовало.

Маркос усмехнулся: «Я… не знаю, зачем я держался до сих пор. Наверное, потому что не мог представить себе иного конца. – Его голос трясся, но не от холода. – Если это даёт шанс – маленький, но шанс – я пойду.»