Книга Пять замерзших сердец, страница 12 – Лора Манель

Мы с папой понурились, нам было лень возиться, но Фло ударился в рыдания, пришлось уступить – вопреки папиным принципам – и напечь ему блинов. Чтобы утешить. Пусть ему кажется, что наша жизнь не изменилась, не рухнула в одночасье и мы будем жить, как жили. Мы станем разыгрывать комедию счастья для моего брата, уж постараемся, при нем будем носить маски. Ничего, потерпим. Как сегодня вечером. Фло снова расплакался, когда пришлось укладываться спать без любимой мамочки, но потом мы с папой немножко поговорили. Он рассказал о нанятом адвокате (лучшем, разумеется!). «Не волнуйся, милая. Мы ее вытащим: твоей матери не место в тюрьме». Я заплакала. Думала о маме, пыталась представить ее в камере, жутком месте, рядом со страшными арестантами. Да, моей маме нечего делать в тюрьме. Она не убийца.

Случается, после тяжелой ночи утро начинается плохо и день продолжается не лучше, так что хочется сунуть голову под холодную воду или нырнуть и утопиться. Я не ожидал, что мы так быстро окажемся «под обстрелом», что нас начнут обсуждать. Я говорю «нас», хотя судачат о Катрин, но мы семья и тесно связаны друг с другом. У меня есть неприятное ощущение, что в тонкости никто вдаваться не будет. Люди решат: «Все они одним миром мазаны». Я не был готов к статье в La Charente libre, напечатанной на первой полосе с единственной целью – держать читателей в курсе самых свежих подробностей. Автор назвал нашу фамилию, лишив нас анонимности и превратив в комедийных персонажей.

Подозреваемая помещена под арест, открыто следствие после обнаружения трупа в Тасдонском болоте.

Женщина 37 лет была задержана, а позже переведена в тюрьму, после того как в субботу нашли тело погибшей, сообщил вчера вечером на пресс-конференции представитель суда Ла-Рошели. Подозреваемая, Катрин Дюпюи, заявила о своей невиновности.

Напомним факты: Беатрис Лансье, 40 лет, исчезла после занятий йогой в прошлый вторник. Ее тело было найдено в субботу. Она получила семь ударов ножом. У нее остались дети 5 и 14 лет.

Я перечитал статью как минимум три раза и поспешил спрятать газету, услышав шаги спускающейся к завтраку Анаис. Она здоровается мрачным тоном, глаза у нее опухли от слез. Моя дочь не понимает, что происходит, она тоскует по матери. Нелегко быть одной, особенно при таких обстоятельствах. Боюсь думать, что ее ждет в коллеже после выхода статьи: газету продают по всему городу. Нужно ее предупредить. Нельзя делать вид, что все в порядке. Не в порядке, это наша реальность, а я чувствую себя бессильным, не способным защитить дочь.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, Анаис…

Среда, 28 февраля 2001 г.: прими это с открытым забралом

Когда отец называет меня Анаис, а не «моя дорогая» или каким-нибудь другим милым прозвищем, это всегда дурной знак. Так бывает, если он чем-то недоволен или случилось что-то серьезное. Я бы предпочла первое… Лучше бы я провинилась!

Но случилось другое… наша фамилия попала в газеты. Мерзость ужасная! Моя мама ни в чем не виновата, ее выставляют убийцей, а теперь все узнают, что она в тюрьме. Мало того, что я боюсь за нее, теперь придется пережить худший стыд в жизни.

Хочу улететь с Земли, немедленно, или закопаться в землю, как дождевой червь, или впасть в спячку на несколько месяцев, как медведь, чтобы обо мне все забыли. А главное – забыли о моей маме. Оставили в покое ее и меня. В покое.