Книга Пять замерзших сердец, страница 13 – Лора Манель

Она НЕ-ВИ-НОВ-НА, будьте вы все неладны!

Катрин в тюрьме. Три не сопрягающихся друг с другом слова.

Я никогда в жизни не думала, что доживу до такого.

Как это с нами случилось? Хочется задать вопрос дочери, пусть бы объяснила. Не могу поверить, что она совершила подобное. Это невозможно. Так откуда взялись подозрения в ее адрес? Сегодня вечером, после встречи с адвокатом, Марк будет знать больше. А пока я трясусь от страха. И очень волнуюсь за внуков.

Сегодня я приехала провести с ними день. Пока их мать отсутствует, буду проводить с ними все среды. Пока все не утрясется. Марк попросил помочь меня, няню Мартину. Это нормально. Наша семья ранена в сердце, и мы должны сплотиться. Особенно теперь, после публикации треклятой статьи. Фамилия запятнана. Бедный Марк, несчастные дети… Надеюсь, журналисты не выставят их жизнь на всеобщее обсуждение в своих помойных газетенках или по телевизору. Это было бы ужасно. Надежда, впрочем, слабая: Марк только что сообщил, что один писака караулил его у работы, а он ведь еще не встретился ни с руководством, ни с персоналом. Ни стыда ни совести у журналюг, им бы только шум поднять: то есть разрушить семью. Наш мир – гадкое место.

Анаис была в прострации и всю вторую половину дня провела в своей комнате. Я не решилась выйти погулять с Флорианом – не хотела оставлять девочку одну – хотя это чистый идиотизм, ведь на лбу моего внука не написано: «Флориан Дюпюи». И мы остались дома. Малыш смотрел мультики, а я пекла для него печенье.

Он с удручающей регулярностью спрашивает, когда снова увидит мамочку и все ли с ней в порядке. Что отвечать? Я пытаюсь успокоить внука, а чтобы отвлечь, прошу что-нибудь нарисовать и обещаю: «Скоро ты сможешь подарить эту картинку маме!»

В голове роятся вопросы… Когда я увижу Катрин – дочь, которую у меня так жестоко отняли?

Тяжко не иметь о ней известий. Похоже, это нормально: поначалу посещения запрещены, звонки тоже. Надолго? Неизвестно. В довершение всех несчастий ее отвезли в Сент! От Ла-Рошели час пятнадцать езды, около ста километров. Беда… Адвокат уже пообещал Марку, что сделает запрос на свидание с Катрин. У меня до сих пор не укладывается в голове, что я увижу дочь и поговорю с ней в тюрьме, в помещении для свиданий. Заранее становится дурно. Хуже всего, что детям придется пройти через это испытание! Не прощу правосудию, что наказывает нас, без вины виноватых.

Она это сделала.

Я твержу это себе со вчерашнего дня. С того момента, как позвонила мама и сообщила новость.

Среда, 28 февраля 2001 г.: наитие

Я писала сегодня утром и теперь снова берусь за перо. Между делом сходила в коллеж. Без всякого желания. И среди одноклассников, конечно же, нашелся кое-кто (точнее одна, решившаяся заговорить со мной на перемене), чей отец или мать привыкли читать за завтраком газету… Селия задала вопрос как бы между прочим. Отвела меня в сторонку – сама тактичность. Упомянула статью милым тоном (мол, «я всем сердцем тебе сочувствую»). Мне хотелось бы от всего отпереться и исчезнуть, но я сказала: «Произошла ошибка, это не она». Селия встречалась с моей мамой, и я уверена, что она тоже не считает ее убийцей. Селия вроде бы согласилась со мной, положила руку мне на плечо, как будто хотела подбодрить, а потом вернулась к своей банде, пообещав напоследок: «Я никому и словечка не скажу!»