Книга Пять замерзших сердец, страница 23 – Лора Манель

В последние дни Марку приходится крутиться и на работе, и дома. Он разрывается на части. Когда Анаис плохо себя ведет, зять ищет решение проблемы самым решительным образом. Боюсь, он выгорит. Арест Катрин расшатал несущую конструкцию жизни семьи. Задумывается она об этом или нет? Представляет все последствия своего пребывания в тюрьме (я не говорю «своего поступка», поскольку она бессильна, как первая жертва полицейской некомпетентности)?

Я уж не говорю о социальных последствиях и стыде, охватившем нас всех… В качестве «родственников задержанной» мы как будто сменили общественный статус и скатились к подножию лестницы. Да, я жажду увидеть дочь, но страшусь момента, когда мы позвоним в дверь в тюрьмы, странного вязкого мира, в который лучше не попадать.

Тюрьма для меня – суровое, грязное, гадкое, вульгарное, жестокое и опасное место для опасных людей. Увидим, права ли я… Повторюсь: не могу представить Катрин в тюрьме, меня кидает в дрожь при мысли о свидании в этом страшном месте, я даже боюсь не узнать дочь. Господи, как же я волнуюсь за ее здоровье! Надеюсь, она хоть не голодает? Может ли проглотить хоть кусочек моя Катрин, всегда такая переборчивая в еде? Вдруг она заболеет? Она спит по ночам или ее мучит бессонница? Матрас наверняка ужасный, а о тишине остается только мечтать.

От всех этих мыслей я сама почти лишилась сна.

Не справляюсь с тревогой.

Мы ждем не дождемся свидания с Катрин! Не успокоюсь, пока не увижу ее, хотя какой уж тут покой…

Фредерик спрашивает, как мне удается держаться. Ответ прост: понятия не имею. Держусь, потому что нет выбора. Держусь, потому что жена оказалась в тюрьме по ошибке и я должен вызволить ее, а еще потому, что на меня рассчитывает целая команда. Я держусь, потому что сейчас не время сдаваться, и когда лучший друг спрашивает, долго ли я надеюсь продержаться, отвечаю: «Понятия не имею!» Он озабочен: считает, что я взвалил на свои плечи непомерно тяжелый груз, который в конце концов придавит меня. Наверное, он прав, но я не могу позволить себе подобные вопросы – должен делать все необходимое, ведь если не выдержу, мой мир рухнет.

Я мечусь между рабочими делами, визитами к врачам, общением с директрисой коллежа, встречами с адвокатом, ищу психолога для Анаис. И так до самого вечера. Когда замирает круговерть дел, меня одолевают черные мысли.

Мы попали в юридический переплет, о котором знать не знали всего несколько дней назад. Вихрь событий пытается погубить нас.

Каждый день я нахожу в почтовом ящике одно или даже несколько писем. Послания по мерзостности не уступают граффити. Нас обвиняют, оскорбляют. Текст чаще всего лаконичен и сводится к слову «УБИЙЦА». Авторы утверждают, что моя жена – убийца, гадина худшего толка, что нам должно быть стыдно за такого члена семьи, что ей пора признаться и пусть заплатит за то, что сделала…

По ночам мне снятся кошмары. Я вижу Кэт в наручниках, обыск, тот момент, который воспринял, как осквернение нашего дома и нашей жизни. Иногда все заканчивается полным беспорядком: Кэт в камере, секунду спустя она уже на эшафоте, кричит, что ни в чем не виновата… Я просыпаюсь в поту, измученный мыслями о безвинно лишившихся головы или убитых током на электрическом стуле. Катрин – жертва юридической ошибки, но доказать это нелегко. Особенно учитывая тот факт, что камеры в супермаркете, куда она отправилась после йоги, не зафиксировали ни саму Катрин, ни ее машину… Иногда мне в голову закрадывается крамольная мысль: она не облегчает нам задачу. Должна существовать совокупность доказательств ее правдивости, но происходит нечто прямо противоположное.