Книга Пять замерзших сердец, страница 27 – Лора Манель

Мама только что позвонила и рассказала о первой встрече с Кэти. Хотела сообщить новости, мне, находящейся так далеко… мне, хотя я скоро приеду.

Я почувствовала, что она на грани отчаяния. Потрясения. Я не была в тюрьме, но живо представляю себе сестру. Мамин рассказ подтвердил то, о чем я догадывалась. Конечно, я беспокоюсь. Катрин рискует пойти ко дну, позволить себе умереть. Я знаю ее порывистость и умение быть убедительной, но не лишилась ли она этих качеств? Будем рассуждать логически: если она знает, что виновна, хватит ли ей веры в себя, чтобы сражаться и защищать себя? Боюсь, она опустит руки, вместо того чтобы выйти на свободу и вернуться к детям. Она не имеет права бросить их одних. Если бы мы только могли поговорить по телефону, я бы ее образумила. Когда ей разрешат позвонить (таков порядок), я скажу: «Что бы ты ни сделала, если у тебя хороший адвокат, а настоящих улик нет, тебя оправдают. Сотрудничай и сражайся. Не веди себя, как виновная. Все считают, что ты этого не делала, ну так приложи усилия, чтобы не сломать больше ни одной жизни!»

Среда, 28 марта 2001 г.: тюремная комната свиданий вместо коллежа

Скажу сразу: я не хожу в коллеж и прекрасно себя чувствую. Похоже на каникулы, но приходится заниматься. Флавия передает мне конспекты и задания (фотокопии страниц своих тетрадей), я учу уроки, делаю упражнения. С оценками сложнее. Я ничем не могу доказать, что не жульничаю. Почти как мама, у которой нет возможности доказать, что она не убивала (только для нее все гораздо серьезнее). В субботу мы с папой, бабулей и Фло ездили на свидание в тюрьму. Я этого не ожидала. Все было просто удивительно. Я понимала, что тюрьма – не курятник, а крепость. Мы предъявили документы, сдали вещи (хорошо хоть раздеваться не заставили!), миновали кучу бронированных дверей, запертых на замок. Да уж, у заключенных нет ни единого шанса вырваться на свободу. Все эти «подготовительные» этапы внушают: вам здесь не рады! Мне до ужаса плохо и до судорог страшно. Фло крепко сжимает мои пальцы.

Потом мы наконец увидели маму. Фло, само собой, расплакался. Все было… тягостно, даже папа выглядел странно. Думаю, ему хотелось остаться наедине с мамой и задать ей несколько вопросов. Вот так мы встретились после разлуки. Праздничного в этой встрече было мало. Тюрьма – мрачное место. Декораторы тут явно не работали. Стол, три стула (Фло сидел у папы на коленях). Две застекленные двери. Облупившиеся серые стены, треснувший во многих местах кафельный пол… Омерзительный «дизайн». Постараюсь не зацикливаться на этом, не оглядываться вокруг и не вдыхать слишком глубоко. Незаметно.

Кое-что пугает сильнее «декора».

Мама не похожа на маму. Для меня это самый настоящий шок, Флориан тоже плачет от страха. Куда-то подевалась мамина красота (не знаю, можно ли оставаться привлекательной в таком унылом и гадком месте, без укладки и макияжа…). Лицо у нее серое, как окружающие стены, а улыбка кажется фальшивой. Я была рада встрече, но получилась она не слишком радостной. Может, я слишком наивная, хоть и готовилась к худшему. Мы говорили обо всем и ни о чем. Мама спросила, какие новости в школе, ну и всякое такое, я не захотела объяснять насчет коллежа. Мы с папой договорились ничем не расстраивать маму, ей и так тяжело. В конце все стало напоминать театральное представление (а в этом я знаю толк): все притворялись – все, кроме Флориана, он слишком маленький и еще не умеет изображать. Папа выступил в странноватой роли: слова, которые он произносил, не сочетались с его взглядом, словно он на что-то намекал маме. В его глазах появилась суровость, как будто он в чем-то ее винил. Очень странно: мама заперта в жутком месте не по своей вине, папа это знает и поддерживает ее, так откуда неприязнь? Иногда взрослые ведут себя непонятно. В конце концов один из охранников объявил нам, что время вышло, мы по очереди поцеловали маму, она пообещала, что скоро вернется. Потом мы отправились получать еженедельный пропуск. Надеюсь, надолго мама тут не задержится, я бы лучше проводила субботние вечера в городе, с подругами.