Книга Пять замерзших сердец, страница 32 – Лора Манель

Я думал о запертой в камере Катрин. Она всегда старалась, чтобы праздник удался, готовила самую вкусную еду, помогала сыну и дочери заворачивать подарки, придумывала сюрпризы… Не представляю, как она проживает это время, праздники, в которых больше не участвует. Тоскует, конечно, несмотря на свидание в день рождения Флориана, пришедшийся на субботу. День рождения в тюремном помещении, без торта, был еще печальнее, чем обычный будний день. В тюрьму запрещено приносить еду. К счастью, Кэт договорилась, чтобы для Фло в «буфете» купили подарочек, радиоуправляемую машинку.

При встрече с нами Катрин храбрится, улыбается, стараясь ввести нас в заблуждение. Она словно бы приняла свою участь, что иногда кажется мне странным, смирилась и ведет себя с достоинством, без слез. Ее безразличие поражает: можно подумать, что она сдалась, покорилась несправедливости… или считает, что заслужила происходящее. Я моментами сомневаюсь, что трудно объяснить, и немного стыжусь мысли: «А что, если это сделала она?» Я одергиваю себя, говорю: «Ты бредишь!» Хочу рассмеяться, воскликнуть: «Брось, Марк, это же Катрин!» Она и мухи не обидит, ей невыносима одна только мысль о жестоком обращении с животными. И все-таки я в растерянности и не знаю, во что верить.

На кухне я время от времени ловлю себя на том, что упираюсь взглядом в большую банку, где раньше стояли широкие ножи. Она почти пуста. Остались только лопатка, половник, шумовка и давилка для пюре. Самые «безобидные» инструменты. В день обыска их было на порядок больше. Я понятия не имею, сколько у нас ножей, возможно теперь одного недостает… Полицейские забрали все… Зачем? Искать следы крови на лезвиях, зачем же еще! Они ничего не нашли, иначе Дерикур уже сказал бы мне. Неудивительно – Катрин не могла взять один из ножей, совершить ему убийство, вернуться домой, отмыть его и как ни в чем не бывало сунуть в банку к остальным! Это был бы бредовый поступок. И омерзительный.

Сначала я собирался купить новые кухонные ножи, но передумал. Не вижу смысла… Я лишь изредка сражаюсь с курицей и управляюсь с помощью маленького ножика. Кухня не мое поле битвы, там царила и правила моя жена, потрясающая повариха. У меня уровень нулевой. Когда Анаис в духе, она надо мной посмеивается, а Флориан радуется: его реже заставляют есть овощи. Я в этом вопросе проявляю сговорчивость и снисходительность.

Смотрю на опустевший ящик для кухонной утвари и говорю себе: «Катрин не брала один из наших ножей и нового не покупала!»

Наверное, у меня началась стадия отрицания реальности.

То, чего я опасалась, произошло: меня вызвали в полицию. На разговор. Там поняли, что по свистку я не являюсь, и мы нашли компромиссное решение. Встреча состоится, когда я смогу отправиться в Ла-Рошель. Кроме того, меня попросили пообщаться с некой мадам Дютрей, которой поручено проанализировать личность Катрин. Я воспользовалась случаем, чтобы посетить сестру в тюрьме. Первое свидание вышло очень тяжелым. Потрясенная новым обликом Катрин, я что-то лепетала, путалась в словах, боялась, что нас услышат, и ушла в слезах и фрустрации.

Три момента, три встречи, три причины страшиться. Я проделала путь от Гренобля до Ла-Рошели почти не дыша. Два дня мне было физически больно есть: в желудке поселился страх.