Книга Пять замерзших сердец, страница 33 – Лора Манель

Мама ждала меня дома, в Ла-Флот. Я кинулась в ее объятия. Не уверена, что подобное с нами хоть раз бывало за всю предыдущую жизнь, мы всегда соблюдали некоторую дистанцию. Может, это слишком сильно сказано, но я считала, что меня мама любит меньше, чем Катрин. Она была любимицей. С годами это впечатление усилилось, ведь теперь мама и Катрин еще и живут совсем близко друг от друга. Я изначально не хотела расставаться с горами и, получив диплом, отправилась туда. Несмотря на нашу с Кэти тесную связь, мы виделись раз или два в году.

Удивительно, но я никогда не завидовала старшей сестре. Не ревновала. Совсем наоборот. Она была для меня образцом. В детстве Кэти много лет занималась мной, оставалась моей «маленькой мамой». По очень простой причине: наш отец умер вскоре после моего рождения, мама сначала впала в депрессию, а потом с головой ушла в работу, чтобы задавить горе, и часто отсутствовала. Вот Кэти и стала для меня больше чем сестрой.

Все это я изложила мадам Дютрей. Рассказала о преданности сестры, ее чувстве ответственности, любви ко мне, умении заменять мать и все это несмотря на тоску по отцу. Я часто говорю «ее отец» – как будто он не был и моим! – потому что не знала его. Во всяком случае, воспоминаний о нем у меня не сохранилось. Единственное, что я унаследовала от родителя, – чувство вины. Он умер, когда мне исполнилось два месяца, и я всегда считала это знаком, думала, что все случилось из-за меня. Ничего случайного, конечно же, не было, и я всю жизнь жила с грузом, тяжко давившим на детское сердце. Однажды я все рассказала маме: побывала у психотерапевта и поняла, что должна открыться. Она удивилась, нет – поразилась! – «такой нелепице», а я вот не удивилась маминому удивлению: хорошим психологом она никогда не была. Она смотрит поверх, видит лишь то, что ее устраивает, да и то иногда. Тем не менее мама сказала, что ей очень жаль, и с того момента наши отношения слегка расклинились. Это случилось пять лет назад, уже после моего отъезда.

Полицейским я объяснила, что живу далеко, что к моменту «печального происшествия» не виделась с сестрой с Рождества и потому была не в курсе событий. Они выложили на стол историю нашей смс-переписки, и я похолодела. Они знали, как тесно мы связаны – прочли сообщения за много недель, а еще были в курсе, что мы часами разговаривали по телефону. Хорошо хоть понятия не имели о чем (ой ли?).

Я никогда не получала от сестры компрометирующих сообщений о ее намерениях или совершенном поступке, но в телефонном разговоре, состоявшемся после того, как Жиль Лансье бросил ее, она заявила, что его убьет. Скажу честно, я не приняла обещание всерьез. Расценила его как слова оскорбленной и разгневанной женщины, которая скоро остынет. Брошенная угроза была не в духе Катрин, и я, хихикнув, произнесла: «Да ладно тебе, Кэти, не говори глупостей!» Разве могла я подумать, что сестра была вполне серьезна и уже обдумывает, как это сделать? Она собиралась убить Жиля… но передумала и решила прикончить его жену. У полицейских наверняка есть полная подборка страстных посланий, сообщений от раздосадованной любовницы, от безутешной женщины… Я беспокоилась из-за этих сообщений: в них было многовато слишком сильных слов, отдававших безумием. Катрин с ума сходила по Жилю, глупо это отрицать.