Книга Пять замерзших сердец, страница 36 – Лора Манель

Кэт завтра не проводит детей, как не ездила с ними на море. Сегодня ее день рождения, но она отсутствует, и все дела, важные и пустяковые, делаются без нее. Она все осознает, мы с ней часто об этом говорим. При мне она плачет, не сдерживаясь, при детях – никогда. Оплакивает все, что пропускает, и безвозвратно утраченное время. Она всегда терпеть не могла одиночество, а теперь выпала из нашей жизни и существует среди женщин, подобных себе и совсем других, объединенных общей ситуацией. Интересно, за что задержаны все остальные? Есть ли среди них подозреваемые в убийстве? Или только спекулянтки, воровки, мошенницы и аферистки, присвоившие чужую личность? Знать не знаю и знать не хочу! Этот мир меня не интересует, стараюсь держаться от него на расстоянии, ни с кем не разговариваю, когда прихожу в тюрьму на свидание. Так поступают почти все родственники заключенных: нам нечего друг другу сказать, у нас нет ничего общего. Когда я привожу на встречу с Катрин детей, стараюсь избегать даже взглядов, не хочу, чтобы пялились на Анаис и Фло. Представляю, что о нас думают. Слишком хорошо одеты, слишком прямо держимся, у нас слишком правильная речь по сравнению с большинством приходящих в тюрьму людей. Они спрашивают себя, что мы тут делаем и не заблудились ли случайно? Себе я задаю тот же вопрос и не нахожу ответа. Мы с детьми живем между двумя мирами. Тюрьма не имеет ничего общего с реальной жизнью, что неудивительно. Между ними глубокий ров, пропасть. Нужно по-настоящему любить Катрин и пытаться ее поддержать, чтобы ступить на воображаемый мост, пересечь границу. Каждый из нас испытывает облегчение, выходя из здания тюрьмы, но я не чувствую себя виноватым. Катрин сидит уже шесть месяцев, полгода живет в другом мире. Шесть месяцев… А сколько их еще будет?

Я, несмотря ни на что, не могу не радоваться равновесию, которого мы с детьми достигли. Возможно, оно хрупкое и недолговечное, но внушает надежду. Мы не все потеряли. И хорошо провели лето. В Фуэртевентуре даже без Кэт все получилось неплохо. Непривычно, но весело. В августе «на вахту» заступила теща. Я благодарен ей за внимание к внукам, помощь Жо бесценна. Мне не приходится просить дважды, она готова сделать для нас все, что угодно, в любой момент. Я бы не справился без нее и не устаю повторять это. «Стараюсь возместить нанесенный семье вред, делаю, что могу», – отвечает она, как будто берет на себя часть ответственности. Она тоже чувствует вину, но за что? Все мы несем на своих плечах часть тяжелого бремени, словно нас посадили одновременно с Катрин. Жозетта никогда не заменит свою дочь, но мои родители за границей, и без нее все просто рухнуло бы. Что бы я стал делать с детьми? Проблема требовала немедленного решения: иначе пришлось бы поменять работу и переехать в другую квартиру, подешевле. Наша жизнь без Жозетты превратилась бы в еще больший кошмар. Я все время твержу Фреду и остальным: этой женщине нужно дать медаль!

Среда, 12 сентября 2001 г.: нет слов… вообще-то есть

Я хотела писать вчера, но была слишком потрясена. Потрясена и загипнотизирована, глаз не могла отвести от телевизора. Смотрела, как рушатся, одна за другой, башни-близнецы в Нью-Йорке. Я почти лишилась сил, сдулась, глядя на два самолета, таранивших здания. Когда первый самолет разрушил первую башню, в голову пришла мысль о несчастном случае, катастрофе. «Второе действие» стало точной копией первого. Перед глазами стоят картины кошмарной реальности: огонь, люди прыгают из окон. Тотальный ужас, напоминающий фильм-катастрофу, вопли, люди разбегаются в разные стороны, тучи пыли оседают на землю. Изумление, страх, крики. Хаос. И невероятная отвага пожарных.