Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 227 – Анаит Григорян

Он резко вскинул руку и ударил пальцами по толстому стеклу. В тишине коридора, где, кроме них, никого не было, раздался приглушенный сухой стук. Юи вздрогнула, чуть было не выронив на пол вафельный рожок с софуто-куриму. Осьминог, резко оттолкнувшись от камней щупальцами, выпустил в воду облако иссиня-черных чернил и исчез в глубине аквариума.

Они прошли по узкой, но оживленной улочке, по обе стороны которой тянулись ряды работавших допоздна заведений – некоторые выглядели довольно привлекательно, однако Рин решительно шагала вперед, ведя за собой Александра. Даже сквозь уличный шум было отчетливо слышно щелканье ее каблуков по тротуарной плитке. Александр сдержал вздох и подумал, что разумнее всего, по-видимому, положиться на ход событий – не мог же он просто оставить ее в одиночестве. Сидя в баре Moonlight, Рин вдруг заявила, что в виски положили слишком мало льда и вообще ее воротит от этого заведения, так что она собирается пойти в другой бар, куда время от времени заходит после рабочих смен. По крайней мере, там не подают теплый виски и посетители не такие шумные.

– Я буду рад составить вам компанию, – отозвался Александр, хотя она не сказала ничего такого, что можно было бы принять за приглашение.

Женщина внимательно на него посмотрела, но, вопреки его ожиданиям, не отпустила в ответ никакой колкости.

– Здесь не очень далеко, быстрым шагом минут десять, не больше.

На выходе она сама накинула на себя черный тренчкот, всем своим видом показывая, что не позволит Александру и подумать о том, чтобы проявить галантность. Он молча оделся, и они вместе вышли на улицу. К ночи похолодало, и с неба опять сыпал мелкий не то дождь, не то снег.

Рин свернула с шумной улицы в незаметный проулок, зажатый между глухими стенами домов. Звуки ночного города мгновенно стали тише, как будто кто-то повернул регулятор громкости. На прислоненном к стене деревянном ящике умывалась бездомная кошка. Услышав их приближение, она навострила уши, повернула голову и, прекратив свое занятие, вся подобралась, приготовившись к бегству. Однако, увидев Рин, кошка передумала убегать и устремила на женщину внимательный немигающий взгляд, совершенно не замечая Александра. Когда они проходили мимо ящика, кошка медленно поворачивала голову, не переставая смотреть на женщину. На ее вздыбленной шерсти поблескивали капельки воды от растаявших снежинок, а глаза светились в темноте зловещим голубоватым светом.

– Этот район считается не очень спокойным, – внезапно проговорила Рин, не замедляя шага.

– Не очень спокойным?

– Конечно, это не Кабуки-тё на Синдзюку и не Юракутё в Тиёда, где у полицейских во время дежурства нет свободной минуты и стаканчик кофе из автомата выпить, но здесь тоже всякое происходит, о чем потом в газетах пишут.

– Вот как…

– Я слышала, в паре кварталов отсюда был случай: мужчина отрезал голову своей жене.

Александр настолько оторопел, что не нашелся с ответом. С чего это сотрудница станции вдруг интересовалась подобными вещами? Впрочем, самоубийства, когда люди бросаются под поезд с платформы, не такая уж редкость, так что работники станции должны быть готовы к любым непредвиденным ситуациям.

– Он расчленил тело и потихоньку вывез его на окраины, действуя очень умело и хладнокровно, – продолжала Рин. – Его преступление так бы никогда и не раскрыли, если бы он не оставил голову.